-- Да он-то на что нужен?
-- Как на что? -- рассердилась Надя, и глаза заблестели недобрым огнем.-- Затем же, зачем все,-- воевать идет...
-- Да полноте, Надежда Петровна, не все же там воюют, что уходят с добровольцами...
-- Ну, а по-вашему -- зачем же?
-- Страшно здесь будет... Оставаться страшно. Он ведь отлично понимает, что при советской власти тут ему не житье,-- вот и уходит...
Надя помолчала. Скользнула по лицу не то раздраженность, не то растерянность, и тихо, раздумчиво она выговорила как бы про себя:
-- Страшно... Почему страшно? И отчего это в самом деле такое беспокойство кругом идет и конца ему не видно?.. Когда только все установится?
-- Трудно сказать,-- серьезно ответил Климов.-- Во всяком случае, скоро не установится. Посмотрите, не только ведь тут, а и кругом-то какое волнение -- и на Дону, и на Украине, в Сибири, на Урале...
-- А в Москве, что там слышно?
-- О, в Москве другое дело... В Москве другое, совсем другое дело!