-- Товарищи!..-- и остановился на мгновение.-- Я буду вас звать "товарищи" -- говорят, у студентов, в университетах, по-другому никак не зовут... Я вот что, товарищи,-- продолжал он, торопясь,-- вместе с нами... тут у меня один приятель... знакомый хороший... литератор... Он тоже бы хотел...
-- Просим, просим! -- загалдели дружно кругом.
-- Он что-нибудь свое,-- добавил Чудров.
-- Просим!.. Отлично!..
Виктор медленно забрался на стул.
-- Я скажу, товарищи, одно стихотворение, написал я его года четыре назад...
-- Просим!.. просим!.. -- продолжали шуметь кругом.
При свете двух крошечных свечушек лица у всех были как восковые, а глаза особенно, по-кошачьему, блестели. Полумрак и вся эта необычайная обстановка действовали возбуждающе, и самое простое, обычное слово приобретало здесь какой-то чарующий смысл. Настроение повышенное, все ждут чего-то исключительного. Виктор минуту постоял молча, ждал, пока уляжется волнение, поерошил волосы, оглянулся кругом.
-- Тише...-- сказал он чуть слышно.
Все примолкли, подумав, что он успокаивал шум, но Климов уже начал стихотворение: