Надя, дрожащая, неподвижно стояла перед офицером.
-- Я... я... не знаю этого,-- пролепетала она.
-- Вы очень хорошо знаете! -- отрезал офицер.-- И не притворяйтесь ребенком, я играть с вами не намерен! Вам грозит, знаете, не тюрьма,-- тюрьма что, тюрьмы мало,-- вам грозит, как и этим... расстрел... Да-с: о...кон...ча...тель....ный рас.с.стреллл!!
И, быстро подступив вплотную, схватил Надю за руку. Она, как загипнотизированная, даже и руку не отдернула, не могла всего сообразить...
-- Я... что же я...-- прошептали белые губы. Она сама не понимала, что говорит. Захолонуло, упало все, оборвалось внутри. Рассыпались мысли, занемел язык, только дрожало что-то в гортани.
-- И я еще говорю,-- продолжал офицер все тем же задыхающимся, чуть слышным шепотом,-- вы у меня в руках! Я волен сделать с вами, что захочу: и скрыть могу и предать могу... Так слушайте: я вам оставлю жизнь, я сохраню... я ничего не скажу о том, что здесь нашел, жизнь спасу... но... но... вы будете моей... Ну?!
Одно мгновенье в глубоком молчанье ждал он ответа.
Она, казалось, не поняла того, что услышала. И офицер, оставив Надину руку, охватил вдруг талию, потянулся губами к губам...
Вмиг она все поняла. Рванулась прочь, отскочила, как кошка, и, нервно взмахнув рукой, ударила звонко офицера по лицу.
-- Мерзавец! -- крикнула ему и кинулась опрометью вон из комнаты. Добежала до постели и в рыданьях упала ничком, тряслась всем телом от нервной дрожи...