Не понимая в чем дело, Петр Ильич со старухой, да и Павел предположили, что она волнений сегодняшнего дня просто уж не могла больше вынести и разнервничалась. Они побежали сейчас же за водой, за полотенцем. Начали успокаивать.
Дверь растворилась -- с искривленным от злобы, с раскрасневшимся лицом появился офицер.
-- Увезите эту девицу в подвал! -- скомандовал он сыщикам.-- Документы я все захвачу сам... Марш!..
Поднялась суматоха: Надя продолжала всхлипывать и дрожала всем телом; Анне Евлампьевне сделалось дурно, она повалилась на руки стоявшего Петра Ильича, да и сам старик еле держался на ногах; без кровинки в лице, потерявший остатки мыслей, оробевший до последней степени, он только приговаривал:
-- Господи... господи... Что это?.. Господи!
А Павел, бледный как бумага, уговаривал сыщиков:
-- Да подождите... хоть очнуться дайте... Куда она уйдет... Это бессердечно...
-- Ну, живо!-- скомандовал офицер, и беззубый с цыганом подхватили под руки бесчувственную Надю, поволокли на улицу.
-- На моей отвези, потом приедешь! -- крикнул офицер вслед.
Надю посадили в пролетку, увезли.