-- Убежит-то убежит,-- вслух рассуждал Бондарчук,-- а вон что вытворяет; насчет Казанки все верно: четыре виселицы... и двенадцать человек в овраге.
-- Вот это и надо вклеить,-- ткнул пальцем в стол Паценко и взглянул на Климова, как будто указывая ему место, куда именно следует что-то "вклеить".-- Даже на этом и построим. Как думаешь? -- обернулся он к Пащуку.
-- Чего ж, отлично,-- соглашался тот, похлопывая тихо себя по коленям.-- Только я думаю, что два разных придется писать: одно про раду, другое про Казанку...
-- Да где уж, не успеем,-- запротестовал было Тарас.
-- Молчи, Тарас, молчи,-- перебил его Пащук,-- раз говорю, значит, сделаем... с Климом... Вдвоем, да не сделать,-- на что мы и годны после этого?..
-- А ну-ка, давайте скорей,-- быстрым шепотком торопил Паценко. Ему не терпелось, сообщение Лизы не давало покоя.
Караев молча сидел на самом конце лавки и в разговор не вступал, только переводил с одного лица на другое темные грустные глаза.
-- Степан, ты, значит, с собой захватишь половину? -- обратился к нему Паценко и мотнул головой в сторону Клима.
-- Возьму...
-- Да не всыпься, дядя...