-- Конечно. Вы думаете, что я не вижу другого намcренія въ мужчинc какъ сдcлать меня своей любовницей. Такъ думаютъ потерянныя женщины, но я не такова; не вcрьте мнc если хотите, клянусь вамъ Богомъ, что я говорю правду... да, Богомъ клянусь; онъ видитъ и знаетъ все, я молюсь ему чаще нежели думаютъ. Онъ до сихъ поръ предохранялъ меня отъ всего дурнаго... и въ будущемъ я надcюсь на него; но есть вещи въ которыхъ онъ не властенъ... Она остановилась на минуту и сказала: -- вы тутъ можете много помочь.
-- Я, сударыня?
-- Я допустила васъ, сама не знаю какъ... нcтъ, я совершенно не знаю!... до рcшительнаго вліянія на мою судьбу... Хотите вы воспользоваться этимъ? Вотъ вопросъ!
-- Но по какому праву... въ качествc чего могу я этимъ воспользоваться, сударыня?-- сказалъ я медленнымъ, холодно-вcжливымъ тономъ.
-- А! вскричала она, глухимъ но энергичнымъ голосомъ, и вы спрашиваете меня объ этомъ? А! это слишкомъ жестоко! вы меня унижаете! Она оставила мою руку и быстро пошла въ залу.
Я остановился въ нерcшимости, что предпринять. Я хотcлъ идти къ г-жc де-Пальмъ и сказать ей, что она ошиблась въ значеніи моихъ словъ. Она, по видимому, отнесла мой отвcтъ прямо къ волновавшему ее чувству, которое я вовсе не зналъ и не понялъ изъ ея разговора; но подумавъ нcсколько минутъ, я рcшился избcгнуть новой непріятной встрcчи. Я предпочелъ остаться подъ тяжестью обвиненія и молча переносить чувство горькой досады, наполнявшее мое сердце. Я вышелъ изъ теплицы въ садъ, желая укрыться отъ бальнаго шума и блеска, который меня безпокоилъ. Ночь была холодная, но прекрасная. Какое-то грустное предчувствіе повело меня въ неосвcщенную сторону сада. Я быстро шелъ въ густой мракъ деревьевъ, какъ вдругъ меня остановила чья-то рука; по голосу я тотчасъ узналъ ее. Мнc нужно съ вами поговорить! сказала она.
-- Сударыня, ради Бога!... что вы дcлаете! вы компрометируете себя... пойдемте въ залу! Я васъ провожу, хотите?
И я старался поймать ее за руку.
-- Я хочу съ вами поговорить... я рcшилась.... О! Боже мой!... но какъ я неловко принимаюсь за дcло, неправда-ли? Вы болcе чcмъ когда-либо презираете меня! А между тcмъ не за что.... я не виновна... Богъ видитъ, что я говорю правду. Вы первый... для кого я позабыла... все что забываю теперь. Да, вы первый! Но никто не слыхалъ отъ меня ни единаго слова любви, никогда!... вы мнc не вcрите!
Я взялъ ея обc руки:-- клянусь, что я вcрю вамъ и что люблю васъ какъ свою дочь... Но, послушайте меня, ради Бога! не пренебрегайте открыто мнcніемъ свcта -- оно неумолимо... возвратитесь въ залу, я также приду туда, даю вамъ слово... но только ради Бога, не компрометируйте себя! Бcдное дитя залилось слезами; я почувствовалъ, что она зашаталась и поддержалъ ее. Я посадилъ ее на скамейку и держалъ ее руку. Вокругъ насъ былъ совершенный мракъ; я смотрcлъ въ пустое пространство и слышалъ тихій ропотъ ручья, протекавшаго подъ елями, судорожное рыданіе этой молодой женщины, и ненавистные звуки оркестра. Такія минуты навсегда памятны.