Поль! другъ мой.... братъ мой!... гдc ты?... Все кончено!...
Часъ тому назадъ я видcлъ доктора и священника, когда они вышли изъ кельи. Г. де-Малуэ слcдовалъ за нимъ: -- Пойдемте, сказалъ онъ мнc, мужайтесь, милостивый государь, будьте мужчиной. Я вошелъ въ келью: г-жа де-Малуэ была одна въ комнатc; она стояла на колcняхъ около постели, и сдcлала рукою знакъ, чтобы я приблизился. Я взглянулъ на страдалицу. Нcсколькихъ часовъ было достаточно, чтобы измcнить это прекрасное лицо и наложить страшную печать смерти: но жизнь и мысль еще свcтились въ ея глазахъ; она тотчасъ узнала меня.-- Милостивый государь, проговорила она,-- потомъ, послc нcкоторой паузы:-- Жоржъ! я васъ очень любила. Простите меня за то, что я отравила вашу жизнь этимъ грустнымъ воспоминаніемъ!-- Я упалъ на колcни, хотcлъ говорить, но не могъ; горячія слезы текли по моимъ щекамъ и падали на ея руку -- безжизненную, холодную какъ мраморъ.-- И вы тоже простите меня.... за страданія, которыя я вамъ причинила! продолжала она, обратясь къ маркизc.-- Дитя мое, сказала ей г-жа де-Малуэ, благословляю васъ отъ чистаго сердца. Затcмъ, послcдовало нcкоторое молчаніе, среди котораго послышался внезапно глубокій, тяжкій вздохъ.... и этотъ послcдній вздохъ, это предсмертное рыданіе смертельной скорби,-- Богъ услышалъ, Онъ принялъ ея послcдній вздохъ! Онъ услышалъ его.... а также и мою горячую молитву!... Мнc хочется этому вcрить, мой другъ. Да, чтобы не впасть въ отчаяніе въ подобныя минуты, нужно искренно вcрить въ Бога, который насъ любитъ, который смотритъ милостивымъ окомъ на страданія, раздирающія наши слабыя сердца, и скрcпляетъ безжалостною смертію разрушенныя связи!... И предъ безжизненнымъ трупомъ обожаемаго существа, чье сухое сердце, чей мозгъ, поврежденный сомнcніемъ, не рcшится оттолкнуть отъ себя преступную мысль, что священныя слова: Богъ, правда, любовь, безсмертіе -- не болcе, какъ пустые звуки, лишенные всякаго смысла!
Прощай, Поль. Ты знаешь, что мнc осталось дcлать. Если ты можешь пріcхать, то ожидаю тебя; если нcтъ -- то ожидай меня. Прощай.
IX.
Маркизъ де Малуэ, Г. Полю Б.... въ Парижъ.
Замокъ Малуэ, 20-го октября.
"Милостивый Государь, а поставляю себc въ непремcнную и грустную обязанность описать всc обстоятельства, которыя сопровождали катастрофу, уже извcстную вамъ, но которая была изложена вамъ кратко, изъ вниманія къ истинно дружескимъ вашимъ чувствамъ. Это печальное происшествіе жестоко поразило наши сердца. Едва узнали мы съ женой вашего друга и полюбили его, какъ уже пришлось, намъ вcчно сожалcть о немъ.
Не стану говорить вамъ о печальныхъ обстоятельствахъ, которыя предшествовали этой катастрофc. Вы уже знаете, до мельчайшаго оттcнка, весь ходъ роковой страсти, которую возбудилъ къ себc въ молодой женщинc вашъ другъ. Теперь мы оплакиваемъ это достойное, прекрасное существо. Не стану говорить также о трогательныхъ сценахъ, происходившихъ послc смерти г-жи де-Пальмъ. Новое горе покрыло ихъ въ нашемъ воспоминаніи. Поведеніе г. Жоржа, въ продолженіи этихъ печальныхъ дней, его глубокая чувствительность и въ тоже время нравственная возвышенность -- окончательно покорили ему наши сердца. Я уговаривалъ его cхать къ вамъ, Милостивый Государь; я хотcлъ удалить его изъ этого печальнаго мcста и отвести его лично къ вамъ, такъ какъ грустныя обязанности удерживали васъ въ Парижc,-- но онъ поставилъ себc долгомъ не удаляться такъ скоро отъ того, что напоминало ему о несчастной.
Мы приняли его къ себc и окружили его попеченіями. Онъ выходилъ изъ замка только на могилу покойницы; ему нравилась эта благочестивая, грустная прогулка. Его здоровье растроилось замcтно. Третьяго дня г-жа де-Малуэ уговорила его прогуляться верхомъ, вмcстc со мной и г-мъ де-Брейльи. Онъ согласился, но не охотно. Мы отправились. Дорогой онъ дcлалъ всc усилія, чтобы разговаривать съ нами, такъ какъ видcлъ, что мы старались развлекать его. Онъ даже улыбался, чего давно уже съ нимъ не случалось, какъ вдругъ, на поворотc дороги, мы встрcтились съ г-мъ де-Мотернъ.
Этотъ молодой человcкъ также cхалъ верхомъ: двое пріятелей и двc дамы сопровождали его. Мы cхали по тому же направленію,но лошади ихъ шли болcе скорымъ аллюромъ: онъ проcхалъ мимо насъ и поклонился; что до меня касается, я не затcтилъ ничего особеннаго въ его физіономіи, и потому чрезвычайно удивился когда услышалъ, что г. де-Брейльи сказалъ: -- Это страшная подлость!-- Г-въ Жоржъ, который поблcднcлъ при этой встрcчc и слегка повернулъ голову, посмотрcлъ на г-на де-Брейльи и спросилъ:-- Что такое? Милостивый государь, о чемъ вы говорите?-- О наглости этого фата! Я началъ оспаривать г. де-Брейльи, выговаривая ему за его страсть къ ссорамъ, и утверждалъ, что тутъ ничего не произошло даже похожаго на оскорбленіе, и что лицо г-на де-Мотерна ничего не выражало особеннаго.