-- Ахъ! задыхающимся голосомъ проговорила она:-- беззащитная дѣвушка.... довѣрилась вамъ....
-- Простите!
-- Неужели я ошиблась? Неужели въ васъ нѣтъ чувства чести?
-- На это вы можете вполнѣ положиться.
-- Увидимъ!
Они продолжали путь въ глубокомъ молчаніи и дошли до самого замка не обмѣнявшись ни однимъ словомъ.
Нѣсколько позднѣе гжа де-Водрикуръ также вернулась въ замокъ и прошла къ себѣ по собственной лѣстницѣ, дверь которой уходя она оставила незапертою.
На слѣдующій день истекалъ срокъ пребыванія Сабины въ Вальмутье. Когда г. Тальво пришелъ вечеромъ за своею племянницей, то нашелъ гжу де-Водрикуръ страдающею болѣе обыкновеннаго. Со вчерашняго вечера съ ней уже нѣсколько разъ дѣлалось дурно. Она не была въ состояніи выйти къ обѣду. Докторъ обо всемъ разспросилъ ее, осмотрѣлъ и очень внимательно выслушалъ ей грудь. Онъ подтвердилъ діагнозу доктора Ремона сказавъ что болѣзнь не представляетъ никакой опасности, и что все дѣло заключается въ плохомъ состояніи нервовъ. Онъ посовѣтовалъ продолжать прежнее лѣкарство, предписалъ движеніе безъ утомленія и легкую, но питательную пищу.
Предъ уходомъ домой докторъ Тальво увелъ г. де-Водрикуръ въ одну изъ отдаленныхъ аллей парка и сказалъ ему.
-- Любезный сосѣдъ, простите мнѣ, но я долженъ коснуться весьма щекотливыхъ вопросовъ; сдѣлать это я считаю своимъ нравственнымъ долгомъ и какъ врачъ, и какъ другъ.