-- Что? что она думала?... что я зналъ?... что я былъ соучастникомъ?... Говори!
Она опустила глаза и промолчала.
-- Боже мой, неужели!... Голубушка, садись вотъ здѣсь... возлѣ меня.... и говори.... говори все, все что ты знаешь... все что ты видѣла.... Когда ты догадалась объ этомъ? въ какую минуту?... Вѣдь она въ самомъ дѣлѣ была серіозно больна....
-- Да, графъ, но опасности не было... Вы знаете, такъ доктора говорили, да я и сама такъ долго ходила за ней что не могла ошибиться!... Ахъ, я очень хорошо знаю когда наступила опасность.... Вы должны помнить, графъ, тотъ день когда пріѣхала герцогиня и когда за Mlle Сабиной послали лошадей... Я убѣждена что именно въ этотъ день она и довела до конца свое злодѣяніе.... Я замѣтила что съ нѣкоторыхъ поръ страданія покойной графини рѣзко увеличились... была замѣтна сильная перемѣна.... Я начинала догадываться и стала наблюдать за этою дѣвушкой.... Вечеромъ, спрятавшись за занавѣской маленькаго будуара рядомъ со спальной, гдѣ всегда приготовляли питье, я увидала какъ она вынула изъ кармана маленькій пузырекъ и капнула изъ него одну или двѣ капли въ питье графини. Я тотчасъ же вышла изъ своей засады: "Что это вы дѣлаете?" Она покраснѣла, но отвѣчала мнѣ со своимъ всегдашнимъ хладнокровіемъ: "это капли которыя дядя совѣтовалъ мнѣ прибавлять къ валеріанѣ"... Вотъ что она отвѣтила мнѣ, и вы сейчасъ же убѣдитесь что она лгала... Можетъ-быть было уже слишкомъ поздно когда я ее поймала; навѣрное она уже не въ первый разъ дѣлала свое мерзкое дѣло. Первою моею мыслью было предупредить васъ, но я не посмѣла... и предупредила графиню... Для меня было очевидно что я не сказала ей ничего новаго... а между тѣмъ она почти строго пожурила меня за это: "Ты знаешь", сказала она, "что питье она всегда приготовляетъ при моемъ мужѣ... такъ неужели и онъ въ этомъ виновенъ? Я скорѣе готова принять смерть изъ его рукъ чѣмъ повѣрить этому!" И я помню что какъ разъ въ эту самую минуту вы вышли изъ будуара и подали ей чашку питья. Она взглянула на меня... нѣсколько минутъ спустя ей было такъ дурно что она думала что уже всему конецъ. Она велѣла мнѣ подать Распятіе и заставила меня поклясться на немъ что я никогда никому не скажу ни слова о нашемъ подозрѣніи... Вотъ тогда-то я и послала за священникомъ. Когда уже все было кончено, господинъ Тальво, который, какъ вы знаете, былъ страшно пораженъ случившимся, сталъ меня разспрашивать; я ему сказала что, по моему мнѣнію, капли данныя имъ Сабинѣ чтобы прибавлять въ питье графини повредили ей. "Какія капли?" спросилъ онъ меня съ недоумѣніемъ. "Капли въ маленькомъ темномъ пузырькѣ..." Онъ страшно поблѣднѣлъ, растерянно взглянулъ на меня, поникъ головой какъ человѣкъ который не знаетъ что сказать, и поспѣшно удалился. Когда на утро я узнала объ его смерти, то сказала себѣ: "этотъ несчастный самъ покончилъ съ собою". Вотъ, графъ, что я знаю, что я видѣла своими глазами, и клянусь вамъ Богомъ что все сказанное мною истинная правда!..
Она умолкла, я не былъ бы въ состояніи отвѣчать ей... я схватилъ ея дрожащія старческія руки, припалъ къ нимъ головой и зарыдалъ какъ ребенокъ.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Буду ли я живъ или умру, необходимо чтобы дочь моя была ограждена это всякаго соприкосновенія съ этою ужасною женщиной. Если я буду живъ, я самъ позабочусь объ этомъ; если же умру, надобно чтобы другіе позаботились о томъ же самомъ. Я принялъ всѣ предосторожности чтобы мой дневникъ послѣ моей смерти былъ врученъ монсиньйору де-Куртэзу, дѣду моей дочери, а въ случаѣ если и его не будетъ въ живыхъ, то Жерару де-Куртэзу, брату моей покойной жены. Послѣднія страницы моего дневника вполнѣ ясно укажутъ имъ чего я отъ нихъ ожидаіо.
Подписывая свой свадебный контрактъ съ Сабиной Тальво я щедро обезпечилъ ее, назначивъ ей въ пожизненное пользованіе половину всего моего состоянія, которое по ея смерти должно было все отойти къ моей дочери. Получая все состояніе матери, дочь моя и безъ того очень богата, и потому я не полагалъ что ея интересы пострадаютъ отъ моего распоряженія. Но подъ вліяніемъ своей роковой страсти я сдѣлалъ еще одно прибавленіе въ свадебномъ контрактѣ, по которому все мое состояніе должно было перейти къ Сабинѣ Тальво въ случаѣ если дочь моя умретъ до замужества. Такимъ образомъ теперь мнѣ предстояло оградить свою дочь не только отъ нравственной заразы этой глубоко испорченной женщины, во и отъ руки способной на преступленія.
Что касается перваго совершеннаго ею преступленія, то я считаю своимъ долгомъ объяснить почему я оставилъ его безъ преслѣдованія закона. Мои личныя воспоминанія, точный и послѣдовательный разказъ Викторіи, внезапная таинственная смерть доктора Тальво и наконецъ мое ознакомленіе съ наклонностями и нравственными правилами Сабины, не оставляли во мнѣ и тѣни сомнѣнія въ дѣйствительности преступленія. Если я оставляю это преступленіе безнаказаннымъ, то не потому чтобы меня страшила мысль, какъ она ни ужасна, что меня могутъ заподозрить въ соучастіи, такъ какъ преступница не замедлитъ взвести на меня это обвиненіе, но потому что по совѣсти я убѣжденъ что доказательства преступленія недостаточны съ юридической точки зрѣнія. Ядъ, нельзя обойти этого слова, былъ выбранъ съ достаточною предусмотрительностью чтобы не оставить никакихъ слѣдовъ. Свидѣтельство Викторіи, такъ горячо преданной моей первой женѣ и такъ враждебно относящейся ко второй, можетъ показаться сомнительнымъ. Что же до моего внутренняго убѣжденія, то какъ оно ни сильно, оно не можетъ послужить основаніемъ для обвиненія преступницы. Еслибъ я началъ это дѣло, то вышла бы только огласка, которая опозорила бы мое имя, имя моей дочери.
Но слѣдуетъ достигнуть непремѣнно, скажу даже во что бы то ни стало, того чтобъ эта женщина навсегда оставила не только Парижъ, но и самую Францію. Для достиженія этой цѣли не слѣдуетъ жалѣть и большихъ денегъ. Она любитъ деньги. Я увѣренъ что присоединивъ къ деньгамъ еще и угрозу, удастся удалить ее отсюда. Впрочемъ я разчитываю самъ попытаться сдѣлать это какъ только ко мнѣ сколько-нибудь возвратятся силы и необходимое хладнокровіе чтобъ ее видѣть.