Учиться скульптуре! Да мне показалось, что небеса разверзлись от счастья...
-- Но как же вы перешли к живописи?
-- О, живопись пришла позже, сначала надо было хоть немного получить знаний. Днем я работал, а по вечерам посещал различные художественные школы, в основном, учился рисунку. На заработанные деньги покупал различные книги и руководства по искусству, а в воскресенье брал уроки у профессора, которому недорого платил...
-- И все это вам пришлось делать, отрывая деньги от пропитания?
-- Вот именно. Много лет я не мог себе позволить даже кружки пива. Но я добился-таки того, что стал получать на равных со своими товарищами -- восемьдесят франков в неделю. После этого я уже всерьез занялся живописью, и с тех пор уже не бедствую.
-- И вас никогда не тянуло вернуться в Вандом?
-- Что вы! Но я никогда не позволю себе вернуться туда раньше, чем у меня будет пятьсот свободных франков в год, чтобы дать возможность пробить себе дорогу такому же горемыке, каким был я.
Если бы даже Андре знал, что Поль по рождению принадлежит к тем же "горемыкам", то все равно не сказал бы иначе. Каждое его слово действовало на Поля, как оплеуха.
Кусая ногти со злости, Поль еще раз оглядел жилье своего товарища и с горьким сознанием своего бессилия увидел, что его друга окружает не только довольство, но даже некоторая роскошь. Он готов был разрыдаться от злости и отчаяния.
Одновременно ему показалось странным, что неоконченная картина на мольберте так тщательно укрыта от посторонних глаз, да еще эта просьба не курить, когда сам Андре курит... Он вспомнил, что привратница болтала ему о какой-то даме, посетившей Андре в сопровождении горничной.