-- О какой другой партии вы говорите? -- храбро начала она, -- хотела бы я посмотреть на того, кто собирается распоряжаться судьбой моего ребенка, не спросясь у меня!
-- Я осмеливаюсь!
Графиня засмеялась. Этот смех переполнил чашу терпения Мюсидана. Лицо его перекосилось от злобы, он забылся окончательно:
-- Что? Я уже не глава семьи, -- орал он, -- мне это надо доказывать вам, сударыня! Довольно и того, что я нахожусь во власти висельников, проникших в тайну моего преступления!...
Графиня шагнула к нему.
-- Вы сказали "преступления", -- бормотала она в полной уверенности, что граф сошел с ума.
-- Да, мое преступление! Вас это удивляет? Ну, так узнайте же наконец, что убийство, совершенное мной в Бевронском лесу, в первые месяцы нашего несчастного брака, -- преднамеренное! Теперь это открыто и может быть подтверждено неопровержимыми уликами!
Графиня протянула руки, как бы желая отогнать призрак.
-- А, так вы испугались, я вам внушаю ужас и отвращение? А кто был причиной? Вы, сударыня! Двадцать три года я пытался забыть слова этого несчастного, за которые я его убил! Он сказал, что жена моя, на которую я молился, имеет любовника!
Графиня подняла-голову и гордо посмотрела на мужа.