-- Ну, что ты говоришь, папочка! Ты же знаешь, как я тебя люблю, -- говорила она, покрывая звонкими поцелуями его голову, -- но это совсем, совсем другое! Его я люблю просто потому, что люблю!
Тон, которым это было произнесено, вызвал в отце гнев, который он оказался не в силах сдержать.
Заметив, какое впечатление на отца произвело ее признание, Флавия залилась звонким смехом.
-- Старый ревнивец! Ревнивец! -- дразнила она его, как маленького ребенка. -- Как тебе только не стыдно. Стыдно, сударь! Как нехорошо!
-- Я очень люблю это окошко, -- продолжала Флавия. Как-то раз я смотрела отсюда на улицу и увидела его! Жизнь моя была решена! Знаешь, прежде я никогда не чувствовала, где у меня сердце, а тут у меня было чувство, что до меня дотронулись раскаленным железом! Я не спала всю ночь, меня било как в лихорадке, я все чего-то боялась и дрожала...
Банкир еще ниже склонил голову.
-- Отчего же, бедное мое дитя, ты мне сразу ничего не сказала? -- тихо спросил он у нее.
-- Я хотела... но я боялась...
Мартен-Ригал поднял руки кверху, как бы призывая Бога в свидетели того, что уж его-то ей бояться никак не следовало.
-- Ты этого не можешь понять. Ведь ты мужчина, хотя ты и лучший из отцов! Если бы у меня была мать...