-- Что и говорить, целый магазин под воротами, в котором надо сидеть, как в клетке, и мерзнуть с утра до ночи, чтобы заработать двадцать су! Эх, вы, благодетели! Нечего сказать, завидное занятие!
-- Да чем же, наконец, ты хотел бы заняться? -- спросил у него окончательно вышедший из терпения Бомаршеф.
-- Ничем! Я чувствую в себе все задатки для того, чтобы жить не работой, а доходами!
Отставной кавалерист решил тогда, что малый, стоящий перед ним, сошел с ума.
-- Вот обожди, проснется патрон, я ему все доложу, -- только и смог он произнести.
Но эта угроза нимало не смутила Тото-Шупена.
-- Плевать я хотел на твоего патрона, -- как ни в чем не бывало заявил он, -- что он мне может сделать? Прогнать? Так только себе хуже сделает!
-- Дурак, ты дурак!
-- Нечего ругаться. Скажи на милость, я что, до тех пор. пока узнал твоего патрона, не ел, что ли? Еще в десять раз лучше, а уж жил-то куда интереснее. Не так уж сложно просить милостыню по дворам, что я и делал до знакомства с вами, а между тем, мне это занятие приносило три франка в день! Так что жил я тогда припеваючи, а вот, связавшись с вами...
-- Ты начинаешь жаловаться? Да ведь ты получаешь иногда сразу и по сто су, если следишь за кем-нибудь.