"Шарль, сегодня вечером мне нужны, необходимы сто тысяч франков. Только у тебя я могу их просить, чтобы избежать стыда и ужаса. Можешь ли ты собрать эту сумму через два часа? Смотря по тому, каков будет ответ, я спасен или застрелюсь".
Вы, верно, удивляетесь моей хорошей памяти, маркиз, однако вы должны знать: есть вещи, которые не забываются! Сейчас я будто вижу этот черновик, я могу указать в нем все запятые и все зачеркнутые слова...
Несколько строчек и подпись одного богатого промышленника, весьма известного, почти знаменитого, что пользовался всеобщим уважением. Однако с ним случился один из тех ужасных кризисов, когда разом лишаешься всего -- состояния, чести и даже жизни.
Маскаро на минуту остановился: слишком тягостны были для него эти давнишние воспоминания. Никто не осмелился сказать хотя бы слово. Блестящий Круазеноа бросил свою сигару...
-- Должен вам сказать, -- продолжал Маскаро, -- мое открытие меня очень заинтересовало. Я уже не думал о собственном горе, я думал о горе этого незнакомца. Не испытываем ли мы с ним нечто сходное: он страдал из-за ста тысяч франков, я -- из-за ста су!
Адская мысль пришла мне в голову. А нельзя ли извлечь выгоду из украденного мною секрета? Мысль вдохновила меня. Поднявшись, я спросил "Парижский адрес-календарь". Выписав адрес промышленника, я ушел. Несчастный жил на улице Шоссе-д' Антен.
С полчаса ходил я мимо прекрасного дома, где он жил. Меня не покидала мысль: что с ним?
Наконец, я решился войти. Слуга в ливрее грубо ответил мне, что господин не примет меня. Сейчас он обедает со своим семейством.
-- Ах, если так! -- закричал я, -- то скажите своему господину, что некий бедняк принес ему тот черновик, что он писал в кафе Лемблена! -- Я был так возмущен, что говорил очень резко, и лакей тотчас же повиновался.
Однако он вскоре вернулся и испуганно сказал мне: