Но что это?! Это же явно не ее почерк! Разорвав конверт, Андре прочел подпись: "Модеста". Горничная Сабины!
"Осмелюсь сообщить вам, что моя госпожа убедила известного вам человека отказаться от его намерений. И если вместо нее пишу вам я, так это только потому, что она очень больна. Со вчерашнего дня она не встает. Модеста".
-- Она больна, -- в отчаянии повторил Андре. -- Так больна, что не в состоянии написать мне. А вдруг она умерла?... -- бормотал он, совершенно забыв о мадам Пуальве.
-- Умерла... -- еще раз произнес он и, как был, в рабочей одежде, кинулся вниз по лестнице.
-- Однако, -- пробормотала пораженная мадам Пуальве, -- однако, это надо иметь в виду...
Однако, ее ждала еще одна нечаянная радость. Собравшись уходить, она увидела на полу скомканную записку, оброненную Андре. Она подняла ее и прочла.
-- Ба-а! Так дамочку зовут Сабиной! Отлично! Она больна. Значит, оттого он и взбесился. Ну, кажется, я смогу порадовать этого оборванца-старика, который так горячо интересуется нашим художником. Да и мне, конечно, мелочь на расходы не помешает...
20
Когда мадам Пуальве сказала, что художник взбесился, она не была так уж далека от истины.
Все, кто в это время видел высокого молодого человека, стремглав несущегося через Елисейские Поля, наверняка были бы с нею согласны.