Чем выше он поднимался, тем явственнее слышались какие-то странные звуки. Скорее всего это походило на кошачий концерт или скрип несмазанной телеги.
Поднявшись, наконец, наверх, Тантен остановился перед дверью, висевшей на одной петле. Отворив ее, он очутился в комнате, которую старуха именовала "консерваторией". Громадный зал с пятью окнами. В трех стекла еще были. Два других были заколочены досками. Никакой мебели, кроме одного стула, на котором лежал хлыст, в комнате не было. Здесь стоял отвратительный запах.
Тантен увидел больше двух десятков детей. Страшно худые и оборванные, в возрасте от семи до двенадцати лет, забитые, запуганные, в лохмотьях, едва прикрывавших тело. Несчастные дети держали в руках жалкие подобия инструментов -- скрипок, флейт, кларнетов...
Посередине зала стоял человек лет тридцати, длинный, худой и уродливый. Одет он был в шинель оливкового цвета и держал в руках скрипку.
Это и был Полюш, учитель музыки.
-- Внимательно слушайте, -- кричал он этой оборванной шеренге маленьких страдальцев, -- и повторяйте за мной! Тебе начинать, Асканио!... Ну, все за мной!
И он запел, аккомпанируя себе на скрипке.
-- Проклятие! -- заорал он вдруг, -- сколько раз говорил я тебе, чертенок...
Но чертенок указывал учителю грязным пальцем на постороннего в зале.
Быстро обернувшись назад, Полюш нос к носу столкнулся с Тантеном.