Откуда было ему знать, что он исповедуется перед Иудой Искариотом?
Адвокат не перебивал его, только поддакивал, поощряя свою жертву на дальнейшие откровения:
-- О, это просто ужасно!... Несчастный юноша!... Как я вам сочувствую!... Да, да, вы совершенно правы!... Боже мой, кто бы мог подумать!...
Доман жадно впитывал сбивчивые речи Норберта и сокрушенно покачивал головой. Так ведет себя корыстолюбивый врач, внушая больному, что его состояние опасно, и тем самым повышая свой гонорар.
Наконец гость замолчал. И тогда адвокат нанес ему точно рассчитанный удар:
-- Несмотря на мое беспредельное уважение к герцогу де Шандосу, я посоветовал бы ему не навязывать свои личные взгляды вашей светлости.
-- Навязывать?... Мне?... Да ведь я и рожден только для того, чтобы выполнить план отца!... Вся моя жизнь расписана наперед, по дням и часам, еще до того, как я появился на свет!... И, самое страшное, -- я ничего не могу изменить!...
-- Неужели?
-- Я должен покориться отцу, как делал это всегда. Или...
-- Или?... -- с надеждой переспросил Доман, чувствуя, что рыба клюет.