-- Сто тридцать франков. Он хочет забрать в счет уплаты обеих коров и пустить нас по миру: ведь у нас больше ничего нет!
-- И нет никакой надежды?
-- Как же! Этот разбойник сказал, что отсрочит уплату, если я пришлю просить об этом свою дочь!
-- Какая мерзость! -- воскликнула Диана. -- Оставьте дочь дома. К разбойнику поеду я.
Она села в карету и приказала отвезти себя к Доману.
Адвокат сидел в кабинете и, по всей вероятности, обдумывал какое-то мошенничество. Вдруг служанка (которая была одновременно и его любовницей) ввела к нему кипящую негодованием мадемуазель де Совенбург.
Доман рассыпался в самых униженных приветствиях, придвигая кресло и умоляя девушку присесть.
Диана не обратила ни малейшего внимания на всю эту суету. Она даже не пожелала войти, и прямо у двери сурово объявила причину своего визита:
-- Месье Доман, известно ли вам, что по долговому обязательству, выданному вам вдовой Руле, у нее отбирают единственное ее достояние -- двух коров?
Бедная девушка! Она не знала, какого страшного врага наживала себе в эту минуту в лице низко кланяющегося адвоката.