Наконец, Норберт отступил, с ужасом глядя ла нее.
-- Успокойтесь, -- говорила между тем Диана. -- Это совсем не страшно. Несколько капель в вино или кофе -- и я без всяких мучений, в один миг, уйду в мир иной.
Норберт чувствовал, что голова его раскалывается на множество частей... Кажется, он и в самом деле сходит с ума... Как было бы хорошо сейчас убить себя!... Без всяких мучений и в один миг... В вино или кофе... Как просто!... Но Диана не дает яд...
Мадемуазель де Совенбург видела, что творится с юношей, но беспощадно провела свою роль до конца. Когда она поняла, что уже не осталось на свете такой жертвы, которую не принес бы ей истерзанный, обезумевший Норберт, Диана упала в обморок.
Юноша зарычал, как раненый лев, кинулся к бесчувственной девушке, схватил ее руки и, целуя их. стал страстно призывать ее вернуться к жизни.
-- Нет, ты не убьешь себя!... Ты не умрешь, моя любимая!... Пусть лучше умрут те, кто довел тебя до такого отчаяния!... Пусть против них обратится тот яд, который ты готовила себе!... Это -- мое дело... Де Шандосы всегда судили друг друга сами!
Молодой маркиз схватил флакон, выпавший из безжизненных рук Дианы, -- и, обливаясь слезами, выбежал из комнаты.
Громко и страшно хлопнула в тишине входная дверь.
Адвокат не пропустил ни слова из этой жуткой сцены. Зубы его стучали, как в лихорадке.
Услышав, что Норберт убежал, Доман поспешил в кабинет, чтобы привести в чувство несчастную девушку, и чуть сам не упал в обморок прямо на пороге: Диана стояла у окна и хладнокровно провожала глазами юношу, несущего смерть своему отцу.