Страшное лицо отца словно гипнотизировало преступника. Он боялся смотреть в безжизненные глаза герцога -- и не мог отвести от них взгляд. Злодеяние опять и опять повторялось в его воспаленном воображении, как навязчивый кошмар.
Господи, как же он дошел до такой низости?
"Неужели вы верите, что Диана де Совенбург действительно любит вас? -- прогремел в его ушах голос отца. -- Как бы не так! Она точит зубы на наше богатство и непрочь получить титул герцогини! Но, слава Богу, я еще с вами и не допущу этого!"
Словно пелена упала с глаз юноши.
-- Как я был слеп! -- простонал он.
Почему он не замечал, что девушка сама бросается ему на шею? Где был его разум, когда она обольщала его хорошо рассчитанными приемами, совершенно не достойными честной женщины? Она же откровенно пользовалась его неопытностью, а он через розовые очки любви видел только ее прекрасную внешность!
Между нею и титулом герцогини стоял старый де Шандос. Значит, ей была выгодна его смерть...
Норберт вспомнил спектакль, разыгранный мадемуазель де Совенбург у Домана.
Теперь он понял все.
Девушка, которую он любил, благородством которой так восхищался, была сообщницей негодяя-ростовщика! Они старательно подогревали его ненависть к отцу, довели его до безумия, а затем ловко всучили яд, приготовленный для герцога.