-- Господин граф, прошу покорно извинить меня, что я, не будучи представлен, осмелился...
Резким движением головы граф оборвал дальнейшие извинения.
-- А вот погодите! -- произнес он, резко дергая шнурок сонетки.
Маскаро решил пока не реагировать, и стоял посередине библиотеки, пока минут через пять не явился слуга.
-- Флористан, -- довольно мягко произнес граф, -- в первый раз за все время службы вы позволили себе впустить ко мне незнакомого человека. Если это повторится, считайте себя от службы в моем доме свободным.
-- Смею заверить, ваша светлость...
-- Вы, надеюсь, не сговорились?
В это время Маскаро изучал графа с внимательностью игрока, поставившего последнюю карту.
Граф Октавий Мюсидан нимало не походил на портрет, незадолго до того описанный Флористаном.
В это время ему едва минуло пятьдесят лет, но на вид он казался весьма старше. Среднего роста, сухощавый, лысоватый, с седыми бакенбардами. Глубокие морщины, изрезавшие его сухое лицо с беспокойным выражением глаз, выдавали в нем человека, подверженного глубоким страстям, испытавшего много страданий. Общее выражение его лица было даже скорбным, как бы говоря окружающим, что этот человек уже испил до дна свою горькую чашу страданий и теперь помышляет только о покое в затянувшейся, с его точки зрения, жизни.