Я был вынужден тогда давать ложные показания судьям. Это крайне неприятно. Эти люди видят нас насквозь.
Я с ужасом замечаю только теперь, как необдуман и легкомыслен мой поступок. Чтобы не сорваться, необходимо вызубрить свои показания назубок.
Людовик -- вот кто хорошо и умно себя держит. Он весьма крепкий малый... Было бы недурно и мне обзавестись таким слугой.
Я едва смею выходить из дома, до того меня мучит мысль, что все люди будут расспрашивать меня о случившемся.
Я ужасно скучаю..."
-- Ну, и как вам нравятся эти размышления, ваша светлость? -- спросил Маскаро, все так же дерзко улыбаясь.
Граф промолчал.
-- Оканчивайте ваши чтения, милостивый государь, -- заметил он совершенно спокойно.
-- О, с огромным удовольствием! Третий параграф, хотя и короток, однако довольно важен... Вот что он пишет месяц спустя после совершившегося преступления:
"1842 год, 23 ноября. Я только что вернулся из суда. Октавий освобожден и оправдан.