-- Все это, в сущности, огромная глупость!
-- Глупость, имеющая весьма важные последствия для вашей светлости. В подлинности доказательств невозможно сомневаться.
-- Что вы говорите!... А если я вам скажу, что все ваши доказательства -- лишь плод чьих-то галлюцинаций и умственного расстройства?
Маскаро грустно покачал головой.
-- Не будем обманываться иллюзиями, ваша светлость, -- улыбаясь, сказал он, -- чем больше мы будем им предаваться, тем ужаснее предстанет перед нами действительность.
Этим "мы" Маскаро хотел отождествить свою личность с личностью графа и тем самым спровоцировать какую-нибудь вспышку. Но тот ответил на эту дерзость лишь презрительной улыбкой.
-- К большому несчастью для вашей светлости, барон не ограничивается тем признанием, которое вы только что выслушали. Но вот что изложил он далее... Не хотите ли послушать?
-- Читайте, пожалуй!
-- Через три дня, когда барон уже мог прийти в себя, он, в частности, писал:
"Год 1842. 29 октября. Здоровье мое меня беспокоит. Меня не покидает мысль о деле, связанном с Октавием Мюсиданом.