-- Ах, это маркиз Генрих! -- воскликнул Гастон. -- Прекрасно. Он, как всегда, будет очень рад пожать мне руку!
"Интересно на него посмотреть, -- думал в это время скульптор, который никогда еще не видел противника в лицо. -- Посижу-ка я тихонько на скамейке, да поработаю глазами и ушами, не нарушая моего инкогнито. Неужели он не назовет каких-нибудь имен, адресов, примет, которые помогли бы мне проникнуть в его тайны? Бог этого не допустит!"
По приглашению угодливого клерка Ганделю-младший удобно развалился в принесенном для него кресле. Он закинул ногу за ногу, сунул руку в вырез жилета и непрерывно вертел головой, упиваясь тем благоговением, с которым смотрели теперь на него служащие господина Вермине.
Вдоволь насладившись произведенным эффектом, Гастон потянул своего спутника за рукав сюртука и спросил:
-- Вы, конечно, знакомы с маркизом?
Андре издал глухое рычание, которое было принято юношей за отрицательный ответ.
-- Неужели? Помилуйте, да на каком же свете вы живете? Его знают все! Генрих де Круазеноа -- один из моих лучших друзей... Он, кстати, должен мне пятьдесят луидоров, мой карточный выигрыш.
Скульптор не слушал болтовню Гастона.
Ему уже было достаточно ясно, что представляет собой Вермине.
Связь Генриха с этой темной личностью косвенно подтверждала подозрение, что маркиз шантажирует де Мюсиданов.