-- Четвертый направо! -- отвечала она ему сухо, и пока Поль шел по указанной лестнице, обиженно ворчала себе под нос:
-- Погоди же, невежа, придешь еще раз, так я тебе и отвечу...
Поднявшись на самый верх, Поль увидел указанную дверь и, так как звонка на ней не было, постучал.
-- Войдите, -- громко ответил ему молодой, густой бас.
Поль отворил дверь и вошел в комнату художника.
Андре жил в очень маленькой, но чистой, скромно и со вкусом убранной квартирке.
Главное убранство ее составляли картины, эскизы, модели из глины. Прекрасное зеркало над камином в резной ореховой раме и низкий диван, покрытый тунисским ковром, были единственной роскошью в этом жилище.
Возле дивана, лицом к окну стоял мольберт с начатым портретом, наполовину задернутым зеленой тафтой, а перед мольбертом с кистью и палитрой в руках стоял сам Андре.
Превосходно сложенный высокий, с коротко остриженными волосами, черноглазый и черноволосый, с очень смуглой кожей, в сравнении с Полем он, конечно, проигрывал, но зато в чертах его лица читалось то, чего недоставало Полю -- огромная сила воли. Встретив это лицо, не скоро забудешь его. В нем было то, что редко встречается в среде художников -- естественность и простота манер, аккуратная строгость, даже некоторая изысканность костюма.
При виде Поля он отложил в сторону палитру и краски и, сделав несколько шагов навстречу, радушно протянул ему руку.