-- Теперь-то пока жива, да все-равно, умретъ; впрочемъ, оно и лучше.
VII.
Передъ маскарадомъ.
Въ знакомой намъ комнатѣ Лисьей Норы, гдѣ былъ судимъ измѣнившій своимъ товарищамъ лакей, сидѣлъ молодой человѣкъ, котораго мы видѣли тамъ первый разъ. Передъ нимъ стоялъ Францъ Карнеръ, которому онъ доставилъ мѣсто при молодомъ графѣ Форбахѣ.
-- Рѣдко ты являешься съ докладами, Карнеръ... или, пожалуй, буду называть тебя прежнимъ именемъ, Йозефъ, говорилъ молодой человѣкъ.
-- Вы знаете, мнѣ тяжело дѣлать это; но я принялъ ваши условія и не сталъ бы васъ обманывать. Все, что стоитъ вашего вниманія, я докладываю вамъ; но рѣдко я замѣчаю что-нибудь важное. Теперь я принесъ вамъ письмо, которое поручилъ мнѣ графъ отнесть къ фрейлинѣ фон-Сальмъ.
-- Распечатай же его; печать Форбаха у меня есть, мы опять запечатаемъ, и ты отнесешь его.
-- Не заставляйте меня дѣлать этого; тяжело мнѣ и то, что я принесъ его вамъ.
-- Я не желаю зла Форбаху -- ты это знаешь; напротивъ, я люблю его, сказалъ, улыбаясь, молодой человѣкъ. Ты дѣлаешь услугу мнѣ, не вредя ему. Пожалуй, я самъ распечатаю письмо. И, пробѣжавъ письмо глазами, онъ остановился на послѣднихъ словахъ: "Позволь мнѣ, Евгенія, просить тебя о томъ, чтобъ въ слѣдующій маскарадъ ты надѣла домино съ бѣлыми лентами. Это важно для меня, по особенному обстоятельству, о которомъ разскажу тебѣ, когда ты исполнишь мою просьбу".-- Письмо совершенно не важно, Йозефъ: я ужь зналъ все это прежде. Возьми его.
-- У меня къ вамъ просьба, сказалъ Йозефъ.-- вы всегда были ко мнѣ такъ милостивы... Жена моя здѣсь. Она была совершенно невиновата...