Молодой человѣкъ стоялъ передъ домомъ, смотря на окно въ верхнемъ этажѣ. Вотъ покачнулась въ окнѣ стора, значитъ, отворилась дверь и Клара входитъ въ свою комнату. И молодой человѣкъ удалился тихими шагами.
По темнымъ извилинамъ Клара поднялась въ четвертый этажъ, ощупала рукою дверь, осторожно отворила ее и вошла въ переднюю, гдѣ не было свѣчи, только въ широкія щели дверей изъ другой комнаты падала свѣтлая полоса, и направляясь по ней, Клара тихо прошла въ другую комнату, гдѣ сидѣло все семейство.
Это была довольно-большая комната, потолокъ которой спускался къ одному боку, сообразно положенію кровли дома. Между единственнымъ окномъ и желѣзною печью, которая, судя по холоду, бывшему въ комнатѣ, топилась не каждый день, стоялъ письменный столъ, заваленный бумагами и книгами, передъ нимъ стулъ съ красною подушкою; въ другомъ углу двѣ постели, большая и дѣтская. Другой столъ и три-четыре стула, старый комодъ и зеркальцо довершали меблировку комнаты, которая смотрѣла очень-пустынно, потому-что мебели было слишкомъ-мало для ея величины. Единственнымъ представителемъ роскоши былъ висѣвшій на стѣнѣ портретъ какой-то знаменитой танцовщицы, экземпляры котораго были ею подарены всѣмъ членамъ труппы.
На дѣтской постели лежали два ребенка, шестилѣтняя дѣвочка и четырехлѣтій мальчикъ; у стола сидѣлъ пожилой мужчина, чинившій перо и съ-тѣмъ-вмѣстѣ уговаривавшій дѣтей лежать смирно и заснуть. Они хныкали и пищали; но при появленіи Клары плачъ ихъ прекратился.
-- А, вотъ она, наша общая утѣшительница! Здравствуй, Клара! Пожалуйста уговори ихъ, чтобъ они уснули, сказалъ онъ, увидѣвъ дочь, поправилъ на столѣ бумаги и принялся писать.
Дѣти приподнялись и зорко слѣдили за всѣми движеніями Клары. Замѣтивъ, что она кладетъ на окно хлѣбъ, мальчикъ весело закричалъ: "принесла! принесла! "
-- Ты все пишешь, батюшка, сказала Клара, подходя къ отцу: -- ужь поздно; побереги свои глаза.
Дѣйствительно, ему было бы надобно беречь глаза, потому-что онъ, хотя и въ очкахъ, наклонялъ лицо къ самой бумагѣ. Но онъ бодро отвѣчалъ:
-- Ничего, они у меня еще хороши; времени тратить нельзя. Вотъ я теперь смотрю на тебя, мой милый дружокъ, Клара, и они отдыхаютъ. Милая моя, какъ ты хороша!
-- О чемъ плакали дѣти? сказала Клара, цалуя руку отца: -- вѣрно, шалили, поссорились, и надобно побранить ихъ?