-- Да; но онъ былъ очень-хорошъ.
-- Я такъ и думала, сказала Клара, стараясь улыбнуться: -- поэтому я запаслась для васъ бѣлымъ хлѣбомъ; у сосѣдки еще не спятъ: я видѣла огонь; сейчасъ попрошу у ней молока и сдѣлаю молочную кашицу, прекрасную, вкусную кашицу, повторила она, обращаясь къ дѣтямъ, которыя весело улыбнулись при этихъ словахъ.
Отецъ раскрылъ книгу, поправилъ бумагу и началъ писать.
Несовсѣмъ-пріятно было Кларѣ идти съ просьбою къ сосѣдкѣ. Сосѣдка эта была набожная вдова, пользовавшаяся большимъ уваженіемъ за свои строгія правила и потому возбуждавшая во всѣхъ щедрыхъ людяхъ большое состраданіе своею бѣдностью. Получая пособія по-крайней-мѣрѣ отъ двадцати семействъ, любившихъ ея бесѣды, она могла жить съ своими двумя дочерьми, не терпя никакой нужды, даже не имѣя надобности заниматься никакою работою, и все время употребляла на тѣ занятія и бесѣды, которыми снискивала себѣ почитательницъ и благодѣтельницъ.
Когда Клара отворила дверь въ уютную комнату вдовы, фрау Вундель съ двумя дочерьми только-что сѣла за сытный ужинъ. Въ печи весело трещали дрова, разливая пріятную теплоту.
-- Ахъ, фрейлейнъ Клара! сказала вдова, опуская на столъ вилку: -- чему обязаны мы удовольствіемъ видѣться съ вами въ такой поздній часъ?
-- Я хотѣла попросить васъ, мадамъ Вундель, одолжить мнѣ, если можно, немного молока: у насъ вышло все, а я воротилась изъ театра такъ поздно, что наша лавочка уже заперта.
-- Такъ, очень-хорошо, молока? съ удовольствіемъ, если оно у насъ есть. Только мнѣ кажется, чуть-ли мы не выпили все ныньче поутру съ кофе. Ты не знаешь, Эмилія, продолжала она, обращаясь къ старшей дочери: -- осталось у насъ молоко, или нѣтъ?
Эмилія, привыкшая хорошо понимать слова матери, сказала, придвигая къ себѣ тарелку:
-- Очень-жаль, фрейлейнъ Клара, по молока у насъ не осталось ни капли.