-- Въ большомъ балетный костюмъ, а въ маленькомъ работа.
-- Работа? насмѣшливо отозвался голосъ изъ другаго угла: -- съ такимъ прилежаніемъ ты скоро разбогатѣешь.
Клара вздохнула и тѣмъ кончился разговоръ, потому-что карета затрещала и задребезжала, выѣхавъ на большую мощеную улицу. Черезъ нѣсколько минутъ она остановилась у театра.
Лакей принималъ узлы, за узлами выходили дѣвушки. Кларѣ, вышедшей послѣ всѣхъ, лакей опять оказалъ особенное вниманіе: -- У васъ два узелка, такъ одинъ дайте снести мнѣ сказалъ онъ, и велѣвъ кучеру пріѣзжать въ девять часовъ, пошелъ за танцовщицами.
II.
Черные и розовые банты.
Вѣроятно, очень-немногія изъ читательницъ бывали въ театральныхъ гардеробныхъ. О читателяхъ нечего и говорить, потому-что для нихъ эти гардеробныя, особеико гардеробныя танцовщицъ, рѣшительно-недоступны, и неподкупенъ грозный стражъ ихъ, хилой, но сердитый инвалидъ.
Отдѣленіе балетнаго гардероба состоитъ изъ трехъ комнатъ; въ каждой виситъ нѣсколько зеркалъ; у стѣнъ стоятъ бѣлые шкапчики; на каждомъ написано имя танцовщицы, которой онъ принадлежитъ; тамъ хранятся ея туалетныя принадлежности -- старые и новые, тѣсные и просторные башмаки, три, четыре трико, лоскутки матерій и шелкъ всевозможныхъ цвѣтовъ, иглы, румяна и бѣлила, помада, гребни, шпильки, наконецъ, коробочка съ магнезіею въ порошкѣ, замѣняющею пудру, и заячья лапка для натиранія лица бѣлилами.
Въ этихъ трехъ комнатахъ собралось уже десятка три молоденькихъ дѣвушекъ, которыя съ хохотомъ и болтовнею приводятъ въ порядокъ свой балетный костюмъ, потомъ одѣваются при помощи горничныхъ. И лишь только одѣнутся онѣ въ трико, становятся еще вертлявѣе и шумнѣе, такъ-что надзирательница гардеробной часто должна сурово устремлять на виновныхъ свои очки и напоминать о порядкѣ. Тогда начинаютъ хихикать и шутить вполголоса еще больше прежняго. Вдругъ всѣ кричатъ съ испуга: кто-то постучался въ дверь. Это monsieur Фрицъ, парикмахеръ; онъ спрашиваетъ, можно ли войдти. Тотчасъ же населеніе первой комнаты накидываетъ шали и мантильи и несчастный юноша входитъ. Мы сказали "несчастный": и въ-самомъ-дѣлѣ, порядочное мученіе причесать тридцать капризныхъ головъ. Двери второй комнаты затворяются, потому-что дѣвицы тамъ еще не одѣты, и monsieur Фрицъ принимается за свое трудное дѣло, при общихъ шуткахъ и смѣхѣ.
Но не всѣ принимаютъ участіе въ хохотѣ -- нѣтъ, часъ одѣванія, потомъ часъ появленія на сцену тяжелъ, мучителенъ для многихъ изъ этихъ дѣвушекъ. "Такъ зачѣмъ же стали онѣ танцовщицами?" спроситъ иной: "вѣдь на то была ихъ добрая воля". Позвольте замѣтить, что доброй воли ихъ никто не спрашивалъ. Вотъ, напримѣръ, мать бѣдна, а у нея двѣ хорошенькія дѣвочки; мать цѣлый день работаетъ, за ними присмотрѣть некому: ужь лучше же отдать ихъ въ театральную школу -- и съ хлѣба долой, да и надзору тамъ больше будетъ, чѣмъ дома. И вотъ дѣвочки подвергаются внимательному осмотру: прямы ли у нихъ ноги, гибка ли талья, живы ли глаза, здоровы ли зубы -- все удовлетворительно, и передъ ними открылась карьера, повидимому иногда блестящая, но въ-сущности почти всегда жалкая и скорбная. Сначала на все глядятъ онѣ съ легкомысленной радостью дѣтства, восхищаются своимъ ловко-сшитымъ трико съ золотымъ поясомъ, и не понимаютъ, какъ тяжелъ для нихъ будетъ этотъ легкій нарядъ. Понимать это начинаютъ уже тогда, когда поздно: дѣвушкѣ, уже взрослой, невыучившейся ничему, кромѣ балетныхъ па, поневолѣ остается только продолжать эти па. Чѣмъ иначе будетъ она кормить себя, старуху-мать или маленькихъ сестеръ? Вѣдь она ничего не умѣетъ дѣлать. Впрочемъ, если танцовщица и погибаетъ, что жалѣть о ней? Вѣдь она танцовщица, то-есть существо, говоря о которомъ, каждый и каждая имѣетъ право пожимать плечами. Вѣдь для нея составляетъ удовольствіе являться передъ публикою въ трико.