III.
Нѣтъ, нѣтъ, не долженъ я, не смѣю, не могу
Волненіямъ любви безумно предаваться,
Покой души моей я строго берегу
И сердцу не даю пылать и забываться.
А. Пушкинъ.
Проснулся я довольно-поздно и тотчасъ вышелъ въ садъ. Дождикъ, шедшій ночью, освѣжилъ зелень; цвѣты заблистали ярче, тополи стали еще душистѣе. Природа особенно ласкаетъ человѣка послѣ какой-нибудь тревоги. Неизмѣняемая въ своемъ ходѣ, она заставляетъ измѣнчиваго человѣка завидовать ея ровной жизни: онъ любуется ея безстрастіемъ, когда страсти, свои или чужія, неожиданно потрясаютъ его нервы. Мученикъ напряженнаго, безпокойнаго состоянія, какъ часто человѣкъ находитъ облегченіе, припадая къ прохладнымъ струямъ рѣки, къ мягкой свѣжести дерна! Чѣмъ сильнѣе душевная тревога, тѣмъ больше хочется смотрѣть на синюю полосу далекаго лѣса, на синій сводъ неизмѣримаго неба.
У меня въ то время не было страстей ни утромъ, ни вечеромъ; но головная боль, слѣдствіе безпокойно проведенной ночи, лишила меня возможности заняться дѣломъ. Я сидѣлъ на скамейкѣ подъ деревомъ, безъ всякой мысли, въ какомъ-то забытьѣ или усталости. Книга Богъ-знаетъ для чего находилась въ моихъ рукахъ. Не знаю, долго ли я пробылъ въ этомъ дремотномъ состояніи, но когда я захотѣлъ взглянуть, высоко ли солнце, сосѣдка моя растворила окно.
-- Позвольте поблагодарить васъ за одолженіе, которое вы намъ сдѣлали.
Я вовсе не былъ приготовленъ къ разговору, такъ-что первыя слова слушалъ глазами, не вставая съ мѣста и думая, что она обращаетъ ихъ къ кому-нибудь другому. Потомъ я увидѣлъ, что она смотритъ на меня. Смутившись отъ своей безотвѣтности, я поспѣшно всталъ и сдѣлалъ нѣсколько шаговъ къ забору.