.... правду молвить, и латинь

Хоть кинь!

Народъ нашъ дѣловой, торговый и воинской --

На что же намъ языкъ Латинскій?..."

Есть наконецъ, какъ мы тоже замѣтили, нѣсколько басень, написанныхъ, очевидно, на извѣстные случаи. Онѣ принадлежатъ къ личнымъ сатирамъ. Авторъ нѣкоторыя изъ нихъ называетъ былями. Таковы: Слонъ и "Собаки", "Собака и Секретарь" (быль и сказка), "Куликъ-Астрономъ" (въ сказкѣ: "Лгунъ", упоминается тоже о Куликѣ). О поэтахъ-баловняхъ сказано выше.

Показавъ элементъ современности, вошедшій въ басни Измайлова, надобно показать ихъ элементъ національный. Но присутствіе послѣдняго уже достаточно доказывается тѣмъ, что первый взятъ изъ русскаго быта. Вопросъ, слѣдовательно, долженъ касаться того, какой кругъ общества занималъ особенно Измайлова и какъ онъ имъ изображался. Сюжеты, съ которыми нашъ баснописецъ преимущественно имѣлъ дѣло, составляютъ низкій, простонародный кругъ нашей жизни, и представлялъ онъ ихъ въ духѣ простонародія. Цинизмъ изображенія -- вотъ главная черта Измайлова,-- то, чѣмъ онъ отличается отъ другихъ баснописцевъ,-- цинизмъ въ выборѣ предметовъ, въ живописи, въ тонѣ разсказа, въ нравоучительной мысли, въ цѣлыхъ Фразахъ и отдѣльныхъ словахъ. Его любимое выраженіе было: "я теньерю по прежнему". Въ "Сатирическихъ Вѣдомостяхъ" (ч. И, стр. 613) называетъ онъ себя Россійскимъ Теньеромъ І-мъ (имя Россійскаго Теньера 2-го дано имъ Нарѣжному, автору "Русскаго Жилблаза). Отсюда не слѣдуетъ, конечно, приравнивать его Теньеру-живописцу, ибо, при общности рода, есть большое различіе въ талантахъ, и какъ можно картину, взятую изъ жизни низшаго слоя, возвести въ церль созданія, такъ можно, картинѣ, взятой изъ той же жизни, не придать ничего идеально-поэтическаго. Измайловъ не былъ художникомъ, и потому не имѣлъ возможности занять такое же мѣсто въ поэзіи, какое Теньеръ занимаетъ между живописцами. Пускай критика, лишенная средства отличать изящное отъ неизящнаго, ставитъ Измайлова наряду съ Гоголемъ: она не только не успѣла унизить черезъ это послѣдняго, но даже не пришла и къ другой, противоположной цѣли -- возвысить этимъ перваго.

По страннымъ прихотямъ человѣческой природы или по трудности сознавать собственную свою принадлежность, Измайловъ, называвшій, впрочемъ, себя Теньеромъ, какъ-будто не видалъ цинизма своихъ басень и чрезвычайно какъ домогался чести прослыть дамскимъ писателемъ. Въ посланіи къ Кайданову величаетъ онъ себя однимъ изъ главныхъ дамскихъ поэтовъ. Подъ многими статьями своими подписывался онъ такъ: "Писатель для дамъ", а впослѣдствіи, какъ бы недовольный такимъ ограниченіемъ своего авторства, прибавилъ: и для мужчинъ. Безъ сомнѣнія, смѣшна была авторская претензія читателямъ, особенно въ то время, когда Пушкинъ "не могъ представить дамъ съ Благонамѣреннымъ въ рукахъ".

До сихъ поръ раскрыли мы въ басняхъ Измайлова три предмета: мѣсто, занимаемое ими въ послѣдовательномъ развитіи басни, отношеніе ихъ къ современной дѣйствительности и характеръ ихъ національности, какъ въ выборѣ сюжетовъ, такъ и въ образѣ представленія предметовъ. Теперь надобно показать, что въ его басняхъ оригинально и что подражательно. Для этого надобно просмотрѣть различныя ихъ изданія.

Басни Измайлова имѣли семь изданій: пять -- при жизни автора, два -- послѣ его смерти. Въ первомъ изданіи (1814 года) помѣщено было двадцать шесть басень и сказокъ. Второе, раздѣленное на три книги, изъ которыхъ въ каждой помѣщено по пятнадцати басень или сказокъ, напечатано въ 1816 году. Третье издано въ 1817 году, подъ названіемъ: "Новыя басни и сказки (числомъ двадцать двѣ ), также разныя мелкія стихотворенія, съ присовокупленіемъ опыта о разсказѣ басни". Четвертое -- въ трехъ частяхъ, вышло въ 1821 году: въ первой -- находятся басни, во второй -- сказки, въ третьей -- опытъ о разсказѣ басни, съ присовокупленіемъ разбора нѣкоторыхъ образцовыхъ басень лучшихъ россійскихъ фабулистовъ. Здѣсь, къ прежнимъ шестидесяти семи баснямъ, присоединено еще. десять. "Опытъ о разсказѣ басни", долженствовавшій составлять третью часть четвертаго изданія, отпечатанъ, однако же, позднѣе -- Въ 1826 году. "Я хотѣлъ было" -- говоритъ Измайловъ -- "написать полную теорію басни и давно уже собралъ всѣ нужные къ тому матеріалы; хотѣлъ разобрать всѣ басни первыхъ нашихъ фабулистовъ: Хемницера, Дмитріева и Крылова -- но

On fail ce qu'on peut