Ни полстиха не напишу,
При случаѣ жь и укушу.
Ни крокодиловъ, ни лягушекъ
Надувшихся я не терплю,
Равно какъ Хвастуновъ Павлушекъ;
А честныхъ скромныхъ всѣхъ люблю.
Въ заключеніе басни: "Черный Котъ", онъ горячо восклицаетъ: "Всего противнѣй мнѣ Тартюфы-лицемѣры". Конечно, лицемѣрство всего менѣе могло быть но душѣ Измайлову, который, какъ видно изъ всѣхъ его сочиненій, и въ-шутку не могъ быть неоткровенный!.. Едва ли рѣшился бы онъ притвориться даже изъ полезныхъ видовъ и поступить, подобно Летучей мыши, которой "равно удалася и ложь и истина". Непосредственной добротой, т. е. стремленіемъ къ добру болѣе природнымъ, нежели пріобрѣтеннымъ, болѣе инстинктивнымъ, нежели сознательнымъ, Измайловъ справедливо становится на особое мѣсто, которое замѣтно, отдѣляется отъ мѣстъ, занимаемыхъ Дмитріевымъ и Крыловымъ. Остроуміе Дмитріева, колкое, но вмѣстѣ и тонкое, облеченное въ приличныя формы, нападаетъ и язвить не отъ себя собственно. Онъ не самъ осмѣиваетъ торжественныя оды, а заставляетъ смѣяться надъ ними выведенныя имъ лица, и сатирѣ своей даетъ названіе: "Чужой толкъ"; онъ и плохому лекарю не говоритъ о его искусствѣ, а думаетъ только про себя, въ извѣстной эпиграммѣ. О Крыловѣ совершенно справедливо замѣтилъ Гоголь, что въ голосѣ его слышалась разумная середина, примиряющій, третейскій судъ, и также справедливо отозвался о немъ Плетневъ, сказавъ, что Крыловъ ничего не полюбилъ, какъ человѣкъ общественный, какъ писатель геніальный. О негеніялыюмъ Измайловѣ должно сказать на-оборотъ: онъ по природѣ былъ склоненъ къ любви и ненависти, и эта любовь къ однимъ предметамъ, и ненависть къ другимъ, со всѣмъ, что въ нихъ есть, и такъ, какъ онѣ есть, иногда угловато, не орудно, но всегда достолюбезно и прямо, выражались въ его сочиненіяхъ.
Подъ вліяніемъ двухъ противоположныхъ чувствъ: сочувствія къ добру и отвращенія къ нравственному злу, написаны многія басни Измайлова. Одна изъ нихъ: "Гордюшка Кппгопродавоцъ". Авторъ взялъ на себя заступничество за одну бѣдную вдову, ограбленную книгопродавцемъ. Душа грабителя -- говоритъ онъ въ концѣ разсказа -- пойдетъ въ адъ, гдѣ будетъ вѣчно, и проч. По поводу этой басни надобно замѣтить, что Измайловъ былъ постояннымъ другомъ бѣдныхъ. Благотворенія занимали его во всю жизнь. Въ 1804 году, онъ написалъ "Разсужденіе о нищихъ". Эпиграфъ его взятъ изъ мудраго изреченія Императора Александра, въ высочайшемъ рескриптѣ Витовтову, 1802 года: "Обыкновенное подаяніе нищимъ умножаетъ только число оныхъ"... При началѣ изданія "Благонамѣреннаго" Измайловъ открылъ при журналѣ подписку въ пользу бѣдныхъ и неусыпно поощрялъ своихъ читателей къ благодѣяніямъ, знакомилъ ихъ съ бѣдными. Понятіе о благодѣяніи основывалъ онъ на мудрыхъ словахъ Императора Александра, въ Высочайшемъ рескриптѣ Витовтову, отъ 12 Мая 1802 года: "Надлежитъ искать несчастныхъ въ самомъ жилищѣ ихъ, въ обители плача и стенанія; ласковымъ обращеніемъ, спасительными совѣтами, словомъ: всѣми нравственными и физическими способами стараться облегчать судьбу ихъ: вотъ въ чемъ состоитъ истинное благодѣяніе".
Разсказъ басни: "Собака и Воръ" говоритъ таки.е о бѣдныхъ; но нравоученіе ея относится къ другому предмету, который выставленъ и въ нравоученіи басни: "Помѣщикъ и Управитель"'. Гордость и чванство выставлены въ сказкѣ: "Дворянка-буянка"; лицемѣріе въ "Черномъ Котѣ"; гордость счастливцевъ -- въ "Собакѣ и Секретарѣ". Весьма замѣчательны басни: "Капризъ Барыни" и "Крестьянинъ и Кляча".
Въ нѣкоторыхъ басняхъ отдѣльные стихи указываютъ на лица, событія и вещи, занимавшія вниманіе Измайлова и его современниковъ.- Сюда относятся: "Исправленіе", "Гордюшка-Книгопродавецъ" и "Лѣстница". Послѣдняя, какъ мы ужь замѣчали, въ перемѣнѣ верхней ступени на нижнюю видитъ перемѣну судьбы Наполеона; первая разсказываетъ, что какой-то Бездушинъ, желая исправиться, началъ читать Штиллинга; во второй -- книгопродавецъ, перебирая латинскія книги, говоритъ: