Неопредѣленность же, или двусмысленность нравоученія, произошла, какъ мы думаемъ, оттого, что Измайлову хотѣлось написать басню, въ противоположность той баснѣ Крылова, которая оканчивается извѣстнымъ двустишіемъ:
А вору дай хоть милліонъ.
Онъ воровать не перестанетъ.
Многія басни написаны для общихъ мыслей, неимѣющихъ никакого особеннаго приложенія, но годныхъ во все времена и у всѣхъ народовъ. Это своего рода loca topica. Сюда относятся: "Котъ и Крысы", длинный, но малозначительный разсказъ, взятый изъ Флоріана, "Два осла" (Лафонтена), "Вишня и Птицы" (Эзопа), "Левъ и Лисица" (Ламотта), съ греческимъ приборомъ, "Соловей и Воронъ" (Флоріана), "Змѣя и Свинья", и проч. Эту общую мысль, выставленную въ видѣ нравоученія, авторъ иногда объясняетъ (въ нравоученіи же) частнымъ примѣромъ, отъ чего баснѣ придается колоритъ современности. Примѣромъ служатъ послѣдніе четыре стиха басни "Лѣстница":
Такъ человѣкъ иной на вышинѣ стоитъ.
Гордится -- и глядишь: какъ разъ на низъ слетитъ.
Возьмемъ въ примѣрь Наполеона:
Какъ сатана съ небесъ, такъ онъ слетѣлъ со трона.
Мы показали, что басня Измайлова есть большею частью басня дидактическая, т. е. такой аллегорическій разсказъ, въ которомъ нравоученіе составляетъ существенную часть (часть II, стр. 641). Покажемъ теперь другія ея свойства.
Къ какому бы періоду развитія ни принадлежала басня, она не доставитъ творцу своему прочной извѣстности, если въ ней нѣтъ связи съ народнымъ духомъ. Проявленіе послѣдняго въ басенныхъ разсказахъ есть необходимое условіе ихъ особеннаго достоинства. Басня, будучи хорошею вообще, т. е. имѣя всѣ качества, общія всѣмъ хорошимъ баснямъ, должна, сверхъ того, быть вѣрнымъ выраженіемъ національности. Красота ея литературнаго достоинства пусть возвысится красотою народности. Тогда только она получитъ важный смыслъ, и высокое мѣсто въ литературѣ. Разительнымъ тому примѣромъ служитъ Крыловъ, который первый вполнѣ внесъ въ свою басню стихію народную, едва замѣчаемую у его предшественниковъ. Въ чисто-русской рѣчи, на которую прежде смотрѣли какъ на что-то необразованное, нашелъ онъ прекрасную форму и облекъ въ нее свои произведенія. За богатымъ матеріаломъ онъ обратился къ народнымъ образамъ, я потому басни его проникнуты духомъ народа: въ нихъ ясно выражается образъ народныхъ мыслей, чувствъ и дѣлъ.