-- Цыгана тоже нѣтъ.
-- Гдѣ жь онъ, желаю я знать?
-- На что онъ вамъ, папенька? Мы и одни знаемъ дорогу. Пойдемте скорѣй.
Садъ Ивана Анисимыча оканчивался огородомъ, за которымъ лежалъ лугъ, подходившій къ рощѣ. При входѣ въ нее, прохладный сумракъ охватилъ гуляющихъ. Дорожки, прежде расчищенныя, поросли густой и сочною травою. Узкія тропинки въ разныхъ направленіяхъ перерѣзывали лѣсокъ. Одна изъ нихъ, болѣе-пробитая, бѣжала отъ закраины въ средину и приводила къ глухой тиши оброшеннаго пруда. Безоблачное небо и формы деревъ неясно отражались въ мутной влагѣ. Близь одного берега, надъ поверхностью воды, возвышался островокъ, покрытый купою молодыхъ березъ. Полусгнившая лодка мирно доканчивала вѣкъ свой на тинистомъ мелководьѣ. Дощечка, кинутая съ берега на островъ, тряслась подъ невѣрной ногой боязливаго. Розовый просвѣтъ отъ заходящаго солнца осыпалъ своимъ блескомъ листья деревъ и зеленую плесень пруда. Все было тихо въ этомъ уединеніи, какъ тиха поэзія мирной жизни; но тѣмъ слышнѣе раздавался каждый звукъ, нарушающій спокойствіе: тамъ грачъ, несясь надъ рощей, обронитъ вѣщій крикъ; тамъ стадо журавлей дастъ голосъ о своемъ пролетѣ, или дятелъ глухо застучитъ въ толстую кору дуба.
-- Какъ здѣсь хорошо! сказалъ Платонъ Петровичъ, пожавъ руку Маши.
-- Нѣтъ, здѣсь страшно, замѣтила Маша, тѣснясь къ своему кавалеру, что было очень ему пріятно.
-- Но что я тамъ вижу? продолжалъ первый, прищуривъ глаза, обращенные на островъ.
-- Гдѣ, гдѣ? подхватилъ Иванъ Анисимычъ, думавъ поймать однодворца съ поличнымъ.
-- Вонъ тамъ, на островку, въ березахъ, сидитъ какой-то человѣкъ.
Всѣ обратились къ тому мѣсту, на которое указалъ Платонъ Петровичъ, и стали молча всматриваться. Черезъ минуту, Иванъ Анисимычъ покачалъ головою:-- Да это проказница наша Лиза; что она тамъ дѣлаетъ? Отойдите подальше; я поговорю съ ней одинъ.