Иногда Платонъ Петровичъ находилъ случай отличить Машу какимъ-нибудь подаркомъ: букетомъ цвѣтовъ, вѣнкомъ изъ васильковъ. Однажды принесъ онъ ей русака, застрѣленнаго собственными его руками. Онъ втащилъ его въ комнату, гдѣ сидѣлъ одинъ Иванъ Анисимычъ.
-- Гдѣ Марья Ивановна? былъ первый вопросъ его.
-- Говори просто: гдѣ Маша? Полно деликатничать. А Богъ ее знаетъ! Чай, въ саду, или на погребѣ, по хозяйству. Да вонъ она: уписываетъ красную смородину, любимое ея кушанье. Эй, стрекоза, поди-ка сюда! Спрячьтесь, Платонъ Петровичъ: мы напугаемъ дурочку.
Маша вошла въ комнату, доѣдая смородину.
-- Что вамъ, папенька? Зачѣмъ вы меня звали?
-- Полно тебАписим печься на солнцѣ. Смотри, какъ ты загорѣла и запачкалась, Поди, умойся; скоро Платонъ Петровичъ воротится.
-- Что жь за важность! онъ не гость.
-- Кто же я? закричалъ басомъ Платонъ Петровичъ.
Маша вскрикнула.-- Ахъ, какъ вы меня испугали! Можно ли такъ пугать?
-- Нѣтъ, скажите: кто же я? повторилъ Платонъ Петровичъ, уставивъ на нее глаза свои.