Воды, воды, но я напрасно
Страдальцу водку подавалъ...
Ха, ха, ха! Прощайте, тёзка. Марья Ивановна, пожалуйте вашу полненькую, прекрасную ручку.
Когда уѣхалъ Барбосовъ, Маша задумалась и раза два вздохнула.
-- Добрый малой, замѣтилъ Иванъ Анисимычъ: -- но только лихая голова.
-- Какъ онъ хорошо ѣздитъ верхомъ! сказала Маша, относясь къ Платону Петровичу.
-- О, я вѣрю вамъ, что онъ имѣетъ всѣ возможныя и невозможныя достоинства. Съ этимъ словомъ Глобовъ вышелъ изъ комнаты.
Маша значительно взглянула на отца. Иванъ Аннсимычъ значительно улыбнулся.
На другой день, рано утромъ, Платонъ Петровичъ отправился въ садъ. Безсонница покрыла лицо его блѣдностью. Мелкія страсти раздраженнаго самолюбія -- досада, зависть, ревность видимо осаждали его душу. Утомленный волненіемъ и быстрой ходьбой, онъ вошелъ въ бесѣдку, сѣлъ на диванъ и -- употреблю его любимое выраженіе -- погрузился въ задумчивость.
Черезъ полчаса, явилась Маша. Она тихо подошла къ Глобову.