-- Ну-ка, сказалъ онъ ей грубо: -- пусти-ка, голубу...
Послѣдняго слога не удалось ему окончить. Цыганъ схватилъ его поперегъ тѣла и легкимъ кубаремъ выкатилъ изъ сѣней; потомъ возвратился въ комнату.
Лиза, изнемогшая отъ душевныхъ потрясеній, горько плакала. Слезы, долго-удерживаемыя, облегчили грудь ея. Цыганъ, давъ волю благодѣтельному изліянію скорби, потомъ робко подошелъ къ Лизѣ.
-- Сестрица! сказалъ онъ ей тихимъ, но нѣжнымъ голосомъ...-- Сестрица, полно плакать. Подумаемъ вмѣстѣ, что намъ дѣлать!
-- Мнѣ ничего не остается дѣлать, отвѣчала Лиза, продолжая плакать.-- У меня нѣтъ ни родныхъ, ни друзей.
-- Не правда, сестрица, у тебя есть другъ, готовый пожертвовать для тебя жизнію.
-- Но что ты можешь, добрый Петя? У тебя нѣтъ ничего.
-- У меня есть любовь и воля. Благодаря тебѣ, я кой-что знаю; ты знаешь несравненно-больше. Мы станемъ трудиться съобща; Богъ и добрые люди помогутъ намъ. Ты снова начнешь свои любимыя прогулки, я снова стану охранять тебя. Я буду счастливъ. Будешь ли ты счастлива... это ужь твое дѣло.
-- Еслибъ пріѣхали Маша и Платонъ Петровичъ...
-- Не говори мнѣ о нихъ. Пустые, ничтожные они люди! Особенно этотъ высокопарный болтунъ, съ своими претензіями на ученость. Къ-чему послужила ему образованность, которую вы такъ хвалите? Что вышло изъ его просвѣщенія, которымъ онъ такъ гордится? Все у него противъ природы и чувства. Онъ молчитъ, когда надобно дѣйствовать; говоритъ, когда надобно молчать. Стоя высоко надъ людьми безграмотными или мало-образованными, онъ уподобляется имъ въ жизни, сводитъ съ ними дружбу, предаетъ имъ себя въ жертву. Онъ не видитъ въ слѣпотѣ своей, что достойно жертвы. О, въ тысячу разъ лучше, благороднѣе, полезнѣе остаться простымъ человѣкомъ, не мудрствуя лукаво, но покорно довѣряясь влеченію природы! Здѣсь, по-крайней-мѣрѣ, есть прекрасная искренность.