-- Какъ не понимать. Вотъ моя и вышла правда. Помните ли мое гаданье, передъ отъѣздомъ Платона Петровича? Вы еще сердились, а мнѣ нельзя же было прямо въ глаза сказать ему: вамъ вышелъ злополучный марьяжъ и несчастная жизнь.-- Ну, а она что?
-- Фу, какая пышная, краснощекая, здоровая! Я ужь успѣла съ ней поссориться. Вообрази, какая дерзкая: разговоръ зашелъ о томъ, кто какъ проводитъ время. Она вдругъ, ни съ перваго слова, и говоритъ: "удивляюсь, какъ можно заниматься гаданьемъ въ карты: по-моему это глупо." Такъ меня и взорвало! Что жь тутъ глупаго, матушка? сказала я. Все это лучше, нежели перемигиваться съ мужчинами.
-- Что жь она на это?
-- Ничего, только еще больше покраснѣла. А мнѣ то и надо... Нѣтъ, терпѣть не могу гордыбакъ. По-нашему, чѣмъ скромнѣй, тѣмъ лучше.
Съ этимъ словомъ, Варвара Алексѣевна нюхнула значительную щепоть табаку и принялась раскладывать гран-пасьянсъ.
СТО-ОДИНЪ.
"Отечественныя Записки", No 9, 1845