Однако онъ вспомнилъ, что революціонеры въ нѣкоторыхъ (перехваченныхъ полиціей) письмахъ называли Гарибальди Борелемъ. Но дальше этой догадки не могъ подвинуться.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Пачеко уже давно храпѣлъ на креслѣ, когда благовѣстъ къ заутренѣ какъ бы разбудилъ его начальника, все время погруженнаго въ изслѣдованіе таинственнаго документа.
Каковы бы ни были многочисленные недостатки этого человѣка, надо сознаться, что онъ обладалъ неоспоримо однимъ великимъ достоинствомъ: былъ ревностнымъ исполнителемъ своего долга и не зналъ усталости.
Вспомнивъ, что онъ еще не просматривалъ послѣдней почты, Манискалько занялся ею. Пробѣжавъ одну изъ бумагъ, онъ громко воскликнулъ: "Вотъ оно!" быстро всталъ съ кресла, надѣлъ шляпу, разбудилъ Пачеко и сказалъ ему.
-- Можешь итти спать домой. Сегодня ты мнѣ не понадобишься. Вѣдь знаешь -- ты отгадалъ, баварецъ-то еще не обыгралъ насъ, и мы не даромъ, возясь съ нимъ, потеряли ночь.
Выйдя изъ дому, полицеймейстеръ быстрыми шагами направился къ королевскому дворцу, въ которомъ жилъ тогда намѣстникъ. Свѣтало, но утро было сѣрое, туманное. Такіе дни рѣдко случаются въ Палермо.
Во дворцѣ только что вставшій слуга провелъ его въ кабинетъ генерала, но объяснилъ, что его превосходительство не приказалъ себя рано безпокоить.
Намѣстникъ Ланца былъ вегхъ уже, когда Францискъ II назначилъ его своимъ намѣстникомъ въ Сицилію. Порохового дыма онъ въ жизнь свою не нюхалъ и дослужился до генералъ-лейтенанта не за отличіе, а по линіи.
Манискалько пришлось ждать очень долго, покуда къ нему наконецъ вышелъ Ланца, тучный человѣкъ съ коротенькими ногами и съ большущей головой. Несмотря на ранній часъ, генералъ былъ въ полной парадной формѣ, со множествомъ орденовъ на груди. Полицеймейстеръ передалъ ему, какимъ образомъ ему удалось открыть важную тайну революціонеровъ.