Между тѣмъ многоопытный начальникъ полиціи готовъ былъ дать свою голову на отсѣченіе, что за Флуге водятся дѣла, ведущія прямо на каторгу, а не то и на висѣлицу.
Онъ вернулся домой весьма озабоченный. Черезъ нѣсколько минутъ къ нему явился Пачеко, который хотя и не офиціально, но находился во время обыска въ квартирѣ баварца.
-- Что скажешь, Пачеко?-- обратился къ нему начальникъ.-- Даромъ только ночь пропала. А?
-- А все-таки этотъ господинъ еще своей партіи не выигралъ,-- возразилъ Пачеко, подавая полицеймейстеру какой-то комочекъ бумаги,-- вотъ посмотрите.
Въ комочкѣ оказалась маленькая трехцвѣтная кокарда.
-- Гдѣ ты ее нашелъ? спросилъ Манискалько.
-- Подъ кроватью господина фонъ-Флуге.
-- Конечно, кокарда принадлежитъ ему. Это подкрѣпляетъ наши подозрѣнія, но этого очень мало все-таки...
Манискалько однако внимательно осмотрѣлъ бумажку. Она походила на записку: на ней были написаны три слова: Борель, Пало, Менфи, окруженныя множествомъ арабскихъ и римскихъ цифръ. Полицеймейстеръ долго пытался разобрать ее, наконецъ въ досадѣ затопалъ ногами.
-- Что за таинственный человѣкъ этотъ Флуге. Записка, несомнѣнно, помогла бы намъ многое разобрать. Да какой чортъ ее разберетъ...