Однако атака этой колонны была отбита: карабинеры, правда, въ порядкѣ, но отступили.
На гору словно сумерки спустились, такъ густо она застлалась дымомъ. Однако, ружейная перестрѣлка прекратилась. Но въ лѣсистыхъ частяхъ мѣстности было совсѣмъ мрачно.
Биксіо, стоявшій со своимъ батальономъ въ резервѣ, двинулся впередъ, бросился въ атаку, однако геройская смѣлость не помогла: позиція непріятеля была слишкомъ хорошо укрѣплена.
Весь склонъ горы былъ уже усѣянъ мертвыми и ранеными. Земля жадно пила кровь славныхъ сыновъ Италіи; солнце ярко освѣщало театръ жестокаго боя. А труба Титони все еще призывала къ атакѣ.
Миссори, командовавшій отрядомъ вожатый {Вожатыми назывались лица, замѣняющія офицеровъ генеральнаго штаба.}, былъ искалѣченъ: лѣвый глазъ былъ выбитъ, лицо истерзано пулей, окровавлено. Но онъ продолжалъ усердно прислушиваться къ звукамъ, доносившимся съ плоской вершины Піанто. То были торжествующіе клики: "да здравствуетъ король!"
Генуэзскіе карабинеры переводили духъ и набирались силъ. Волонтеры Биксіо, разъ выдвинувшись на позицію, не отступали, но стрѣляли вяло, стоя за скалистымъ прикрытіемъ.
Карини, Анфосси, Кайроли и другіе начальники не переставали воодушевлять волонтеровъ.
Трубачъ все трубилъ "въ атаку". Однако, никто не двигался впередъ: чувство позора и отчаянія распространялось повсюду.
Биксіо схватилъ свою саблю за оба конца и въ неописуемомъ отчаяніи собирался переломить ее. Чья-то тяжелая рука опустилась на его плечо. Это былъ Гарибальди; онъ пришелъ умереть со своими товарищами. Въ этотъ моментъ поручикъ Банди подбѣжалъ къ генералу, раскрылъ ротъ, чтобы сообщить ему что-то. Но упалъ на колѣни, потомъ растянулся: его разомъ поразило нѣсколько пуль, послѣдняя пришлась въ грудь.
-- Не унывай,-- крикнулъ ему Гарибальди:-- отъ такихъ ранъ не умираютъ.