Всѣ присутствовавшіе въ залѣ, въ волненіи, многіе въ трепетѣ, не спуская глазъ, слѣдили за этой храброй женщиной, не боявшейся показываться многотысячной, яростно бушующей толпѣ.
Повернувъ голову въ сторону мужу, она какъ бы доложила ему ровнымъ, спокойнымъ голосомъ:
-- На площади очень много народа, густо столпились, тискаются. Всѣ они какъ бѣшеные. Рвутся къ дворцовымъ воротамъ. Дворцовая гвардія не можетъ выйти на площадь. А гусары не могутъ пробиться сквозь эти живыя стѣны и никакой пользы намъ принести тоже не могутъ...
Она на секунду закрыла лицо руками и прошептала: "Марія-Антуанетта!.. Какое ужасное напоминаніе".
Фонъ-Флуге выступилъ было передъ государыней, чтобъ защитить ее отъ опасности съ площади, но она сію же минуту оправилась и, отстранивъ офицера, продолжала обращаться къ мужу, все время остававшемуся въ глубинѣ залы.
-- Вотъ съ улицы Пажеріа скачутъ еще гусары, а съ противоположной стороны ѣдутъ жандармы. Пѣхота пробивается съ улицы Гиганта... Я вижу, какъ сверкаютъ карабины. Боже мой,-- сколько крови можетъ пролиться, сколько человѣческихъ жизней погибнутъ...
И внезапно, съ громкимъ пронзительнымъ крикомъ, въ которомъ звучали и рѣшительность, и власть, и призывъ, она буквально ринулась впередъ къ самому краю балкона, висѣвшаго надъ площадью.
Невозможно описать, какъ въ этотъ ужасный моментъ были потрясены всѣ присутствовавшіе въ залѣ. Королева же, опершись о рѣшетку, крикнула на всю площадь рѣшительнымъ, властнымъ, хотя и пронзительнымъ голосомъ:
-- Не нужно крови! Солдаты, не смѣйте проливать кровь! Король не хочетъ! Берегите мой народъ!
Огромная, бушующая толпа стихла, увидавъ на балконѣ молодую королеву, которая еще разъ повторила: "Не проливайте крови"!