-- Богъ можетъ прощать,-- свирѣпо возразилъ францисканецъ:-- потому что онъ Богъ. Но смертный, облеченный властью монарха, никогда не долженъ смѣть прощать.
И опять чувство добра и чистосердечія, какъ бы противъ ея воли, заставило Софію обратиться къ мужу:
-- О, государь, ты будешь миловать, не правда ли? Ты часто будешь прощать? Ты вѣдь помнишь, какъ твоя покойная мать умоляла твоего отца уничтожить смертную казнь?
Монахъ, скользнувъ пронзительнымъ взглядомъ по лицу молодой женщины, обратился къ королю, на слабую душу котораго ея слова могли произвести впечатлѣніе. Это впечатлѣніе необходимо было изгладить.
-- Въ писаніи сказано: согрѣшившій понесетъ наказаніе до третьяго колѣна,-- грознымъ голосомъ произнесъ духовникъ.
Софія не отважилась возразить ему. Нѣсколько минутъ она сидѣла съ поникшей головой. И вдругъ у ней блеснуло въ умѣ имя Маріи-Терезіи. Ей припомнилось все, что говорили при дворѣ объ отношеніяхъ лукавой Терезіи къ своему пасынку Франциску II. Всѣмъ было извѣстно о пламенномъ желаніи ея, свергнувъ пасынка съ трона, возвести на него своего старшаго сына и любимца, принца Луиджи, графа Трани, хотя она и старалась показывать, что очень привязана къ сыну покойной Христины. Всѣ, не только при дворѣ, но во всемъ царствѣ, знали, что воспитаніе Франциска было ведено дурно: его умъ разслабляли ханжествомъ, мистицизмомъ, суевѣріями, нимало не заботились о развитіи въ немъ нравственной стойкости. Изъ него вышелъ человѣкъ, неспособный царствовать, возбуждавшій одно сожалѣніе, а иногда и презрѣніе. Покуда: эти печальныя мысли пробѣгали въ умѣ Софіи, король, крѣпко сжимая руку духовника, почти испуганнымъ голосомъ какъ бы молилъ его:
-- О, батюшка, поддержите меня; дайте мнѣ силу, которой нѣтъ еще во мнѣ. Не оставляйте меня своими совѣтами. Я совершенно подавленъ тяжестью вѣнца.
При этихъ словахъ жестоко угрожающее выраженіе лица монаха стало смягчаться, хотя онъ продолжалъ говорить на прежнюю тему. Словно кинжалъ вонзали въ сердце Софіи. Она поняла: борьба начата -- борьба между ею и мачехой короля, борьба между прошлымъ и будущимъ. Въ эту безотрадную минуту ей сдавалось, что восторжествуетъ Терезія, т. е. австрійская ретроградная политика. Изъ ея прекрасныхъ глазъ скатились двѣ горячія слезы.
-- О, какъ мрачно передъ нами грядущее,-- тихо промолвила она.
-- Не тревожьтесь, ваше величество,-- отозвался Помпей: -- когда народъ почувствуетъ, что имъ правитъ рука сильнаго, онъ укротится.