То были времена всеобщаго трепета и страха съ одной стороны, энтузіазма и неудержимой отваги съ другой. Во всемъ большомъ городѣ, столицѣ королевства, нельзя было найти уголка, свободнаго отъ тираніи какого-нибудь мѣстнаго деспота, притѣснителя слабыхъ, союзника сильныхъ, какого-нибудь capo paranza, какъ называлъ народъ главарей каморры. Словомъ, каморра процвѣтала, покровительствуемая полиціей и Бурбонской династіей, клонившейся къ своему закату, ибо свѣточъ справедливости потухъ въ рукахъ ея.
Нѣкто Микоццо считался въ то время однимъ изъ самыхъ полезныхъ каморристовъ. Ему было подъ сорокъ лѣтъ, онъ родился въ Калабріи, дослужился въ бурбонскихъ войскахъ до унтеръ-офицерскихъ нашивокъ и до небольшой пенсіи. Онъ жилъ въ Неаполѣ припѣваючи, благодаря своей хитрости, безнравственности и большой физической силѣ! Въ каморрѣ онъ занималъ вѣское положеніе capo paranza {Глава отряда.} и умѣлъ извлекать личныя выгоды изъ повиновенія своихъ подчиненныхъ. Полиція, конечно, знала за нимъ не мало преступленій, но относилась къ нему, какъ будто бы ничего не знала, разумѣется, пользуясь за это его услугами по части политическаго соглядатайства. Словомъ, рука руку мыла.
Но аппетитъ Микоццо былъ ненасытный. Онъ любилъ хорошо жить, хорошо пить, играть въ карты, бросать деньги направо и налѣво. Конечно, ни грошовая унтерская пенсіи, ни жирные доходы каморриста его не удовлетворяли. Онъ имѣлъ любовницу, красивую вдову среднихъ лѣтъ, которая содержала очень доходный трактиръ, усердно посѣщаемый простонародьемъ и низшимъ слоемъ буржуазіи. Микоццо ѣлъ и пилъ насчетъ донны Кармелы. Но и этого ему было мало, тѣмъ болѣе, что дальнѣйшія пріятныя для него перспективы исходили изъ занимаемаго уже имъ положенія. И вотъ почему. Покойный мужъ донны Кармелы былъ богатый поселянинъ, имѣлъ около Салерно мельницы и земли. Все его состояніе, обращенное послѣ его кончины въ крупный капиталъ, принадлежало Анжелинѣ, его малолѣтней дочери отъ первой жены. Анжелинѣ въ началѣ нашего романа исполнилось 17 лѣтъ, и Микоццо рѣшилъ жениться на ней и использовать возможно выгодно для себя ея богатство. Анжелина ненавидѣла его. Ея мачеха изъ ревности противилась сначала этому браку. Но каморристъ добился своего. Не стѣсняясь самыми грязными средствами, онъ овладѣлъ дѣвушкой и ея деньгами и женился на ней. А донну Кармелу успокоилъ обѣщаніемъ оставаться попрежнему ея любовникомъ.
-- Ты вѣдь знаешь,-- пояснялъ онъ:-- что я не могу любить такихъ тщедушныхъ дѣвчонокъ, какъ твоя падчерица. Мнѣ подавай бабу ядреную, лучше тебя мнѣ не надо.
Добившись своего, Микоццо купилъ большую гостиницу "Золотая Корона" въ Казертѣ, около самаго королевскаго парка, и хозяйничалъ тамъ.
Было ясное сентябрьское утро. Микоццо стоялъ у воротъ своихъ владѣній и приглядывался къ двумъ мужскимъ фигурамъ, приближавшимся по дорогѣ со стороны дворца. Каморристъ скоро узналъ одного изъ нихъ -- полицейскаго комиссара донъ-Луиджи. Другой господинъ былъ очень высокаго роста и строгаго вида. Лицо его выражало смѣсь грубой неблаговоспитанности, полнаго лукавства и жестокости. Несмотря на жаркую погоду, онъ былъ плотно застегнутъ въ длинное двубортное пальто съ бѣлой орденской ленточкой въ петлицѣ. На головѣ былъ надѣтъ цилиндръ, а въ рукахъ онъ держалъ красивую толстую трость съ золотымъ набалдашникомъ. И его каморристъ скоро узналъ. Это былъ самъ министръ полиціи Аіосса, наводившій ужасъ на всѣхъ неаполитанцевъ.
Микоццо распахнулъ ворота, снялъ шапку и не безъ трепета ожидалъ, что будетъ дальше. Донъ-Луиджи посторонился, чтобы пропустить впередъ начальника. Аіосса пріостановился, окинувъ каморриста сердитымъ взглядомъ.
-- Вы тутъ хозяинъ?-- спросилъ министръ рѣзкимъ сиплымъ голосомъ.
-- Точно такъ, къ услугамъ вашего превосходительства.
Комиссаръ остался у воротъ, министръ прошелъ дальше въ садъ.