-- Ладно, ладно, давайте книгу,-- и пріѣзжій записалъ въ ней: Арманъ фонъ-Флуге, профессоръ зоологіи, съ племянникомъ Урбаномъ фонъ-Флуге.
Хозяинъ почтительно приподнялъ свою бархатную шапочку съ бѣлой кисточкой, скрылся въ одну изъ заднихъ комнатъ гостиницы, гдѣ его ожидалъ министръ Аіосса со своимъ сателитомъ комиссаромъ донъ-Луиджи.
Впрочемъ, обѣдъ подали скоро, и очень хорошій. Покончивъ съ питаніемъ, Арманъ закурилъ сигару, чувствуя себя въ отмѣнномъ настроеніи.
Шарманка давно прекратила свои завыванья и удалилась. Почтенный буржуа дочиталъ до послѣдней строки газету, свернулъ ее и, положивъ въ карманъ, тоже удалился. Изъ королевскаго парка все еще доносились звуки охотничьихъ роговъ. Однако, характерное рычанье стаи псовъ заставляло полагать, что они покончили съ оленемъ.
-- Какъ должны быть счастливы эти неаполитанцы,-- съ иронической улыбкой замѣтитъ Арманъ.-- Его величество пользуется вожделѣннымъ здравіемъ, королева Софія развлекается охотой, оперой и балетомъ въ Санъ-Карло да пріемами при дворѣ. Обыватели благоденствуютъ; у каждаго лаццарони брюхо набито макаронами, и каморристы вездѣ хозяйничаютъ. Ну, и что же? Вѣдь лѣтъ съ десятокъ назадъ, въ 1848 г., тоже, говорятъ, всѣ были сыты, и также дворъ развлекался. А Тетела {Ласкательное имя, которымъ Фердинандъ звалъ свою вторую жену Марію-Терезію.} такъ умѣла услащать своего Фердинанда, что онъ ей вполнѣ вѣрилъ. Онъ не сомнѣвался, что для мудраго правленія и благоденствія подданныхъ королю надо хорошо ѣсть и умѣючи распоряжаться тремя F'ами {Feste, Farina, Forсa -- праздники, мука (т. е. хлѣбъ) и висѣлица. (Прим. перев.)}. Ну-съ, и все-таки этотъ народъ, надо быть, ощущавшій тоже нѣкоторую потребность къ свободѣ, взялъ, да и сталъ баррикады строить.
-- Революція!-- отвѣчалъ молодой Урбанъ.-- Это огонь подъ пепломъ, незамѣтно тлѣющій. Но онъ быстро при нѣкоторыхъ обстоятельствахъ можетъ разгорѣться въ пожаръ. И тогда Бурбонамъ придется плохо.
Молодой человѣкъ хотѣлъ продолжать, но дядя остановилъ его. Къ ихъ столу подходилъ очень почтеннаго вида господинъ. Вѣжливо раскланявшись съ путешественниками, онъ отрекомендовался мѣстнымъ помѣщикомъ, дилетантомъ въ наукѣ, но любителемъ ея. Узнавъ, дескать, отъ хозяина о прибытіи нѣмецкаго ученаго, онъ пожелалъ представиться ему, предложить, если нужно, свои услуги. Путешественники отвѣчали тоже вѣжливостями. Объяснили, что они почти каждый годъ ѣздятъ въ Италію для изученія вулканическихъ свойствъ Апеннинъ, а въ Неаполь пріѣхали въ первый разъ спеціально для ознакомленія съ областью везувіанскаго вулканизма. Завязался разговоръ. Помѣщикъ, назвавшій себя Нито, былъ предупредителенъ, любезенъ. Бруно инстинктивно держалъ себя осторожно.
Слуга гостиницы пришелъ доложить Арману фонъ-Флуге, что его спрашиваетъ какой-то господинъ. Арманъ, имѣвшій основаніе ожидать, что революціонный комитетъ Неаполя прислалъ къ нему одного изъ своихъ членовъ, спокойно направился въ бильярдную.
Помѣщикъ остался съ молодымъ Урбаномъ и, къ неописуемому изумленію послѣдняго, словно преобразился. Куда дѣвались его мягкость, вѣжливость, его сладкая улыбка. Молодой человѣкъ хотѣлъ было откровенно спросить своего собесѣдника о причинѣ такой внезапной перемѣны, какъ въ сосѣдней комнатѣ раздались два выстрѣла. Урбанъ рванулся было итти туда: можетъ быть, его дядя въ опасности. Но помѣщикъ Чито, распахнувъ свое пальто, до этой минуты плотно застегнутое, показалъ ему повязанный на груди бѣлый шарфъ съ золотыми бурбонскими лиліями -- внѣшній знакъ полицейской власти -- и сказалъ:
-- Намъ извѣстно, кто вы. Извольте сдаться. И выдать мнѣ всѣ революціонныя прокламаціи и письма, которыми набиты ваши карманы.