Урбанъ поблѣднѣлъ, но не потерялъ присутствія духа.
-- Успокойтесь, пожалуйста,-- возразилъ онъ: -- вы, кажется, принимаете меня за кого-то другого.
Но въ это самое мгновеніе изъ-за деревьевъ появился самъ министръ Аіосса, а съ нимъ комиссаръ донъ-Луиджи и два жандарма.
-- Мы не ошибаемся. Вы еще такъ молоды, а уже умѣете нагло лгать. Извольте добровольно выдать прокламаціи, а не то... и Аіосса сдѣлалъ знакъ жандармамъ.
Они приблизились къ Урбану, но онъ, успѣвъ увернуться отъ нихъ, съ презрительной улыбкой кинулъ министру:
-- Я не неаполитанскій подданный. Я иностранецъ. Берегитесь злоупотреблять вашей властью.
Лицо Аіоссы позеленѣло отъ злобы. Подойдя почти вплотную къ молодому человѣку, онъ крикнулъ: "Безстыдный обманщикъ, ты у меня раскаешься въ такихъ словахъ!" Урбанъ сознавалъ, что онъ погибъ: самъ министръ чуть не схватилъ его за горло, а кругомъ стояло уже не два, а много жандармовъ. Однако, прежде, чѣмъ его успѣли арестовать, въ широко распахнутыя чугунныя ворота сада пронеслась верхомъ королева Софія со своей свитой и небольшимъ отрядомъ дворцовой гвардіи. Жандармы разступились, Аіосса посторонился. Урбанъ замѣтилъ не то досаду, не то замѣшательство на лицѣ этого жестокаго человѣка и попробовалъ воспользоваться такимъ его настроеніемъ. Быстро приблизясь къ королевѣ, онъ опустился на колѣни у ея стремени.
-- Ваше величество, самъ Господь привелъ васъ сюда, чтобъ спасти невиннаго.
Жена Франциска II изумилась, но черезъ нѣсколько секундъ произнесла со своей- обычной привѣтливостью:
-- Во-первыхъ, встаньте. Времена, когда подданные становились на колѣни при появленіи государей, уже миновали. Во-вторыхъ, скажите мнѣ откровенно, что такое здѣсь происходитъ.