Это церковное торжество обратилось въ важное историческое событіе; оно явилось какъ бы началомъ революціи. Наканунѣ этаго памятнаго дня Піеръ Сильвестро Леопарди и Камилло Караччіоло (оба члены итальянскаго революціоннаго комитета) пришли рано утромъ къ добродушнѣйшему и простоватому отцу Александру, приходскому священнику старинной церкви, т. наз. Флорентинской, чтобы заказать ему на завтра заупокойную обѣдню для поминовенія души генерала Пепе. Оба эти заговорщика были люди умные, изобрѣтательные. Видъ они приняли такой благочестивый, лицамъ придали такое елейное выраженіе, рѣчи ихъ были столь богобоязненны, что сразу они расположили къ себѣ простака-патера.
-- Если бы вы знали, батюшка, какой религіозный и богобоязненный человѣкъ былъ покойный генералъ,-- говорилъ ему Леопарди...
-- И знаете ли,-- добавилъ Караччіоло:-- онъ оставилъ очень большія деньги на поминовеніе своей души и, кромѣ того, четыреста дукатовъ на к:іждую заупокойную обѣдню.
Патеръ даже глаза вытаращилъ и провелъ кончикомъ языка по губамъ, словно облизывался. Для его маленькой бѣдной церкви такая плата за обѣдню являлась чѣмъ-то баснословнымъ. Зарядивъ себѣ носъ табакомъ, онъ поспѣшилъ заявить:
-- Конечно... мы съ вами, господа, сговоримся... Только вотъ есть ли у васъ разрѣшеніе полиціи?
Леопарди замялся было немножко и опустилъ глаза. Но Караччіоло, вытащивъ изъ бокового кармана какую-то газетную бумагу съ полицейской печатью и неразборчивой подписью, показалъ ее священнику, не выпуская изъ своихъ рукъ и говоря:
-- Какъ же, батюшка, вотъ и разрѣшеніе, у насъ все въ порядкѣ должно происходить. Знаете, къ печальной церемоніи завтра пріѣдутъ непремѣнно въ вашу церковь и его высочество Леопольдъ, принцъ Сиракузскій, и первый министръ Филанджіери. Они вѣдь были большими друзьями покойнаго.
-- Да развѣ министръ Филанджіери не уѣхалъ еще въ свое Поцано?-- спросилъ ксендзъ.
-- Онъ вчера уѣхалъ, но завтра вернется нарочно къ заупокойной обѣднѣ, а принцъ пришлетъ двѣ статуи изъ своей художественной коллекціи. Онъ желаетъ, чтобы ихъ поставили впереди гроба {Торжественныя заупокойныя обѣдни въ Италіи обставляются какъ похороны. Посреди церкви воздвигается пустой гробъ и катафалкъ. (Прим. перев.)},-- пояснилъ Караччіоло.
Какъ и въ чемъ могъ сомнѣваться отецъ Александръ, если въ похоронной церемоніи будутъ участвовать принцъ крови, дядя короля, и первый министръ? Да еще принцъ-то, извѣстный знатокъ искусства, пришлетъ на этотъ случай двѣ статуи. Патеръ тутъ же во всемъ сговорился съ заказчиками. Ночью вся церковь была затянута трауромъ; въ центрѣ ея возвышался катафалкъ, а по бокамъ его красовались двѣ большія статуи изъ папье-маше: одна изображала Месть, а другая Постоянство.