Послѣ церемоніи взбѣшенный министръ полиціи командоръ Аіосса послалъ за отцомъ Александромъ. Простакъ-патеръ находился въ самомъ розовомъ настроеніи духа: все такъ прекрасно удалось; никогда въ его скромной церкви не скоплялось столько народа, никогда на почетномъ клиросѣ не видалъ онъ столько важныхъ особъ, никогда подъ ея сводами не раздавалось такой великолѣпной музыки. Сколько вельможъ пожали ему руку. Одинъ изъ нихъ даже съ благосклоннѣйшей улыбкой назвалъ его "либеральнымъ іереемъ". Даже самъ принцъ удостоилъ его привѣта, пригласилъ къ себѣ во дворецъ. Добродушный попикъ считалъ себя чуть не тріумфаторомъ и отъ полноты чувствъ бормоталъ вслухъ: "всѣ теперь знаютъ, всѣ видѣли, какъ я умѣю служить, какія торжества можно устраивать въ моей церкви".
Когда же, покончивъ съ торжествомъ, отецъ Александръ собрался выйти изъ дома, то у самаго крыльца на тротуарѣ увидѣлъ двухъ жандармовъ, которые, приблизясь къ нему, объяснили, что его превосходительство -господинъ министръ полиціи желаетъ видѣть его, и немедленно.
-- Меня? Видѣть?.. Господинъ министръ!-- воскликнулъ добрякъ.
Въ первое мгновеніе онъ удивился, немного даже растерялся. Но жандармы обращались съ нимъ вѣжливо, почтительно... Да и благосклонное вниманіе принца Леопольда вспомнилось... "Вѣдь принцъ меня къ себѣ приглашалъ! "-- Отецъ Александръ совершенно успокоился и, подходя къ министерству, былъ уже увѣренъ, что глаза полиціи тоже желаетъ выразить ему благодарность со всей стороны.
Его тотчасъ же провели въ кабинетъ. Аіосса его ждалъ. Онъ сердитый шагалъ взадъ и впередъ по комнатѣ. Отецъ Александръ замѣтилъ, что лицо его было желто, какъ шафранъ. Министръ остановился передъ посѣтителемъ и уставилъ строгій, злобный взглядъ на маленькой фигуркѣ священника, человѣчка лѣтъ шестидесяти, съ совершенно сѣдыми волосами, съ простодушнымъ откровеннымъ лицомъ, уже исполосованномъ морщинами. Но все это, повидимому, нимало не трогало шефа полиціи. Онъ грубо крикнулъ своимъ сиплымъ голосомъ:
-- Вы первостатейный плутъ! Кто вамъ далъ разрѣшеніе въ церкви, ввѣренной вамъ милостію его величества, совершить это ужасное похоронное торжество? Кто?
-- Полиція мнѣ разрѣшила,-- наивно отвѣчалъ отецъ Александръ, обводя комнату умоляющимъ взоромъ, словно онъ искалъ защиты.
-- Лжете вы,-- продолжалъ кричать взбѣшенный министръ.-- Вы до того глупы, что не понимаете, какой вредъ вы нанесли монархіи.
-- Я? Монархіи?-- восклицалъ попикъ, отъ изумленія не понимавшій самъ, что говоритъ.
-- Не лгите, вамъ говорятъ! Я вѣдь знаю, что никакого разрѣшенія полиція не давала,-- кричалъ все болѣе раздражавшійся министръ.