Когда процессія останавливалась и кардиналъ давалъ благословленіе, то сановники, какъ и весь народъ, становились на колѣни. Только четыре Принца королевскаго дома, которые обязаны были нести балдахинъ надъ тѣломъ Господнимъ, ограничивались склоненіемъ головы, ибо ихъ ноша не дозволяла имъ опускаться на колѣни.
Въ моментъ одной изъ такихъ остановокъ кардиналъ запѣлъ, и всѣ духовные подхватили псаломъ. Кругомъ все торжественно безмолвствовало. Легкія облачка ѳиміама изъ дьяконскихъ кадильницъ поднимались на воздухъ. И вдругъ изъ толпы раздался многоголосый мощный кличъ:
-- Да здравствуетъ Италія единая! Да здравствуетъ конституція!
И, что было еще изумительнѣе, высокая статуя св. Януарія {По-итальянски Дженаро, святый мученикъ IV столѣтія. Онъ признается святымъ и греко-россійской церковью. Неаполь почитаетъ его своимъ патрономъ. (Прим. перев.)} оказалась обвитою черезъ плечо широкой трехцвѣтной революціонной лентой.
Жандармы бросились въ толпу; королевскіе стрѣлки приготовились стрѣлять. Могла бы произойти кровавая рѣзня. Но принцъ Леопольдъ, быстро выступивъ передъ солдатами, громко скомандовалъ, пользуясь своимъ положеніемъ королевскаго дяди:
-- Стой! Всѣ по мѣстамъ!
Кардиналъ Ріаріо Сфорца, поднявъ высоко дароносицу, приказалъ ближайшему дьякону снять со статуи св. Януарія революціонный шарфъ. Спокойствіе возстановилась, и процессія продолжала свое шествіе.
Когда принцъ Леопольдъ вернулся домой, то онъ засталъ адъютанта короля, который былъ нарочито посланъ къ нему, чтобъ доложить объ арестѣ миссъ Уэсси прошлой ночью и о заключеніи ее въ сантъ-эльмскую тюрьму.
-- Ее во что бы ни стало надо спасти,-- воскликнулъ сильно разгнѣванный принцъ, сбѣжалъ съ лѣстницы, сѣлъ въ карету, которая еще не отъѣзжала отъ крыльца, и отправился къ племяннику.
Онъ объяснилъ Франциску II, что нѣтъ никакого основанія сажать въ тюрьму иностранку только потому, что она получила прокламацію. Развѣ она виновата, что ей прислали такое письмо. Всѣ получаютъ нынче прокламаціи; революціонныя воззванія носятся въ воздухѣ,