Король, повидимому, убѣдился доводами дяди. Миссъ Уэсси была освобождена, но до границы королевства ее провожали жандармы.
Королева Софія значительно содѣйствовала герцогу Сиракузскому.
Какъ ни хлопоталъ Аіосса, чтобы удержать въ рукахъ добычу, онъ ничего не могъ сдѣлать.
XVI.
Ультиматумъ премьера Филанджіери.-- Тревога королевы Софіи.
Приближалась осень. На сѣверѣ Италіи Австрія проиграла кампанію и уступила сардинскому королю Виктору-Эмануилу II городъ Миланъ и всю Ломбардію. Мелкіе владѣтельные герцоги (креатуры Австріи) въ средней Италіи отказывались отъ престоловъ, а мѣстное населеніе всеобщей подачей голосовъ провозглашало своимъ государемъ того же Виктора-Эмануила, котораго уже называли королемъ итальянскимъ. Въ королевствѣ обѣихъ Сицилій революціонно-объединительное движеніе разрасталось даже въ самой столицѣ, Неаполѣ.
Францискъ II все это зналъ, но продолжалъ жить въ Каподимонте, ничего не предпринимая. Первый министръ Филанджіери, чувствуя свою безполезность, проживалъ большею частью въ подгородномъ помѣстьѣ Поццано. Однажды вечеромъ, когда король сидѣлъ въ своемъ рабочемъ кабинетѣ, погруженный въ обычную унылую апатію, ему доложили о прибытіи генерала Филанджіери и герцога Санвито. Король ихъ увидалъ и, поднявшись съ кресла, сдѣлалъ нѣсколько шаговъ имъ навстрѣчу.
-- Радъ васъ видѣть, господа,-- привѣтствовалъ онъ вошедшихъ:-- я пригласилъ васъ, потому что мнѣ надо съ вами посовѣтоваться. Присядьте.
-- Ваше величество желаете выслушать мое мнѣніе,-- заговорилъ первымъ Филанджіери, какъ только опустился на стулъ.-- Да развѣ вы сами не знаете, что я вамъ могу сказать? Событія надвигаются быстро, неудержимо, а вы еще ничего не предпринимаете... Государь, вы обратились въ воплощенную нерѣшительность. Разрѣшите мнѣ быть вполнѣ откровеннымъ: вы идете навстрѣчу погибели вашего престола... Простите меня, но я не выйду изъ этой комнаты прежде, чѣмъ не выскажу вашему величеству все, что я думаю о настоящемъ положеніи, королевства. Можетъ быть, вы будете гнѣваться на меня... Но я этого не страшусь, потому что говорю вамъ правду и, можетъ быть... можетъ быть, впослѣдствіи... въ изгнаніи... вы вспомните мои слова, но будетъ уже поздно.
Король, давно привыкшій къ нраву стараго генерала, котораго Наполеонъ I звалъ Tête de vulcain, спокойно, безстрастно выслушивалъ эти рѣчи. Герцогъ Санвито, поджимая свои бульдожьи губы, тихо произнесъ: